Интересно, фройляйн Зунд уже приступила к выполнению своего плана или ждет меня? Впрочем, там же еще должен находится господин Фролов, он же — советский разведчик Карнаус. Легок на помине! Не успел я переступить порог, как мне навстречу вышел Лаврик, собственной персоной.
— Есть сведения, что профессор не тот, за кого себя выдает, — сказал я ему, без лишних предисловий.
— Возможно, — без удивления откликнулся Юрий Иванович.
— Я его постараюсь расколоть, но тебе при этом присутствовать не обязательно.
— Тогда я ухожу! — сказал чекист, снимая с вешалки в прихожей пальто и шляпу.
— Как мне тебя найти, в случае надобности?
— Я живу неподалеку, на Некрасова десять, в квартире доцента Новикова. Ты его видел. Старичок в круглых очках.
— Он знает, кто ты?
— Знает. Виктор Семеныч товарищ проверенный, подпольщик с дореволюционным стажем, правда, бывший эсер, но это дела не меняет.
— Хорошо! До встречи!
Карнаус нахлобучил шляпу, а я наоборот, снял кепарик и пальто, и вошел в ярко освещенную комнату, посреди которой топталась парочка, отплясывая популярный фокстрот.
У нас, в России, к дядюшке, который так наяривает с племянницей, уже появились бы вопросы, но у немчуры свои представления о приличиях, тем более — в Третьем Рейхе.
А фройляйн так и манит своего названого дядюшку — попкой, ручками, глазками вертит и отступает в комнату, дверной проем которой едва задрапирован портьерой.
"Сорвало. Я услышал как ухнули кроватные пружины под тяжестью двух тел. Потом — смачный шлепок пощечины и сдавленный вопль: «Помогите!».