Молодец, Вялый Уд!
– Я попросил меня не называть… – Уд осёкся, услышав смешки вокруг и неожиданно осознав, что теперь и сам повторяет фразу Эрина, которую тот произнёс совсем недавно.
– Вот видишь, Уд, к чему приводит нежелание слышать других, да? – ласково спросил Эрин, и его добрый-предобрый голос никому ничего хорошего не предвещал.
Услышав знакомые интонации, самые догадливые сразу же вспомнили о срочных делах и ретировались от места стычки. Видимо, неожиданно осознали, что развлечение может только казаться таковым, а на самом деле грозит всем вокруг настоящей выволочкой.
– Раз с этим разобрались, Уд, то давай вернёмся к твоему возражению! – предложил нюхач тем временем. – Ты никуда со мной не пойдёшь. Так ведь ты сказал? Ты решил, что мои обязанности состоят только в том, чтобы «вынюхивать». Так? А я тебе скажу, Уд! Скажу, как есть: на этом узле нюхать нечего! Тут всё пропахло Хаосом! Он тут повсюду: близко, далеко и прямо здесь – на вершине пирамиды. Хаоса тут много! А вот фонарей – ни одного…
Эрин выразительно огляделся по сторонам, как бы показывая: мол, и вправду нет фонарей, не ищи даже.
– Вы решили, что вы можете тут на что-то претендовать? Вас, может, комендант сюда лично заманивал? Небось, денег предлагал? Или оклад высокий? Нет? – седой подождал ответа, но отвечать ему почему-то никто не хотел. – Нет! Верно!.. Нам, конечно, люди нужны. Но нам нужны люди, готовые работать и расти над собой.
Эрин снова оглядел собравшихся и нахмурился.
– Ничего вы пока не сделали! А вот те, кто пришёл раньше – сделали! Плечом к плечу со мной и комендантом стояли!.. Вам не нравится, что комендант им доверяет? Так заслужите его доверие! Или вы считаете, что вам должны за красивые глаза доверять? Не-е-ет! За красивые глаза можно получить выбитые зубы! А доверие надо заслужить! Решимостью, рвением, сообразительностью! Так что ты, Уд, либо идёшь тренироваться, чтобы при нападении не быть балластом… Либо не претендуй здесь ни на что!"
"Собственно, принцип «либо что-то делай, либо не претендуй» Игорь и использовал в будущем, когда на него наседали с жалобами и просьбами.