– Как такое случилось?.. Почему?.. Зачем я?..».
Он опустился на колени рядом с любимой женщиной. И нежно обнял её, баюкая на руках, как будто она просто спала, а не была только что жестоко забита до смерти им же самим…
Зал бракосочетания был пуст и тих. Его стены сочились туманом, который стремительно заполнял пустующее пространство вокруг Игоря. Туман клубился, будто в водовороте, окружая мужчину и мёртвую женщину, и словно бы стирая стены зала, красный ковёр, труп сотрудницы… Его язык осторожно лизнул тело Алисы, а затем растворил его чёрной пылью, закручивающейся вихрем и исчезающей в клубах…
Игорь стоял один на коленях в коконе из тумана.
Три голоса стали слышны куда лучше остальных. Они явно приближались.
– Папа, ты что, убил маму? – спросила низенькая фигура голосом Лизы.
– Папа, ну ты чего? – возмущённо воскликнула вторая фигурка голосом Вани.
– Я не… – попытался оправдаться Игорь, мотая головой. – Это не…
– Папочка, а ты дурак! – воскликнула голосом Веры самая высокая из фигур. – Мы же теперь никогда не родимся, пап!
Туман взвихрился клубами и опал. Теперь Игорь стоял в коридоре какого-то старого дома.
А перед ним стояли его дети. Или не его дети. Глаза у всех троих были серьёзные, злые. Губы плотно сжаты, а во взглядах – ни капли любви, которой обычно любой ребёнок одаривает своих родителей. Одаривает не за что-то, а просто так – лишь потому, что это его родители.
В глаза детей, что стояли напротив, была только ненависть. А у Веры ещё и презрение, и от этого у Игоря возникло мерзкое тошнотворное ощущение, как будто его режут острым ножом где-то изнутри. Где-то, где нет ни внутренних органов, ни физической плоти – только непроходящая тошнота и боль…"
"– Убийца! – хором закричали дети. – Убийца!.. Убийца!
– Нет… Прекратите! – собрав волю в кулак, потребовал Игорь.