Крещение огнем

А за пять последних лет ты стала совсем другим человеком, совсем другой женщиной. Ой ли? — поддразнил ее внутренний голос. Вот он там, в окружении роскошных, жаждущих его женщин и завистливых мужчин… а ты вот прячешься здесь, в ванной. Боже милостивый, неужели за эти годы так ничего и не изменилось?"

"На впавших щеках проступил стыдливый румянец. Она вернулась в спальню. Сила характера и гордость все же взяли в ней верх, хотя ни одно из этих чувств не полыхало в ней олимпийским огнем. Что он здесь делает? А почему бы ему здесь и не быть? У Карен бесчисленное множество знакомых и друзей.

Вряд ли есть мало-мальски значимый в социальном плане человек, кто не знал бы Карен. Но ведь Рафаэль живет за границей. Как всякое пышное тропическое растение, он может благоухать только в теплом солнечном климате.

Она сжала руками виски. Он сейчас уйдет. Он обязательно сейчас уйдет. Даже Рафаэль не настолько бессовестен и бесстрастен, чтобы, увидев ее, оставаться здесь. Ведь ему все-таки напомнили о его двух детях, которых он так никогда и не видел… И даже не пытался увидеть… Все еще дрожа, она заставила себя посмотреться в зеркало.

К ее удивлению, шелковистые пшеничные волосы были все еще гладко зачесаны назад, а зеленое на бретельках платье мягко облегало ее фигурку, напоминавшую фарфоровую статуэтку. Агонизирующая боль отражалась только в блеске глаз.

«Ты великолепная маленькая куколка, ты прекрасная принцесса, которых возносят и создают деньги. Куклы не живые, они не дышат, querida (Дорогая (исп.

). Так же как и ты"", — эхом отозвались в ее памяти насмешливые слова Рафаэля.

Она была отвергнута. Куколка в элегантном костюмчике, в пластиковой стерильной упаковке, с ласкающим взором, но не живая. Именно так чувствовала себя Сара, когда ее жизнь была разбита человеком, которого она любила. И вот теперь она вновь переживала это ощущение.

Дверь в спальню открылась так резко, что Сара вздрогнула.

— Так вот где ты прячешься! И это в мой-то вечер года! Ну и ну! — как всегда, экспрессивно произнесла Карен, закрывая за собой дверь.

 — Я разобралась за тебя с Гордоном. Я поставила его за стойку бара на кухне, заставила его снять смокинг, чтобы кто-нибудь не принял его за настоящего бармена, и посоветовала ему самому несколько раз приложиться, пока он будет обслуживать других. Он настолько хорошо воспитан, что, бьюсь об заклад, простоит там весь вечер до тех пор, пока ты не освободишь его. Сара обернулась к подруге, бледная, но вполне владея собой.