Вокруг костра мгновенно возникла мертвая тишина. Спустя некоторое время Кондрат рявкнул:
– Да разбуди ты свою бабу, Серьга! Нечто не слышал, что она там пробормотала?! Эй, знахарка! Ты во сне о капищах балакаешь али мне отвечаешь?
– Как я тебе отвечу? – приоткрыла глаза юная шаманка и потерлась щекой о кафтан Серьги. – Ты вольный казак, я при Матвее половинкой. Меня вы ни в дозор не пошлете, ни долю в добыче не отмерите. Что с меня за спрос?
– В какой дозор? – теперь уже спросил воевода."
"– Разговорила я шамана из деревни приречной, когда в христианство его окрестили, – ответила Митаюки.
– Чего же ты молчала?!
– Да кто из вас бабу слушать станет?
– Матвей! – поднял взгляд на казака Егоров.
– Сперва к сече готовились, опосля я раненый лежал, – напомнил казак. – Не до разговоров было.
– Подожди, друже! – положил руку на плечо атамана Ганс Штраубе. – Клянусь святой Бригитой, но девица нам на что-то намекает, однако недоговаривает.
– Я никому, кроме мужа, не доверяю. Ставьте его сотником, пусть он набегом командует. Тогда в дозор пойду, путь в селение разведаю.
– Эко ты загнула! – покачал головой немец. – А сама в сотники не хочешь?
– А чего, Матвей казак справный! – тут же вступился за товарища Силантий Андреев. – Чего ему в сотниках недельку не походить?
– Это верно, справный! – согласились и Семенко Волк, и Михайло, и сам Кондрат Чугреев.
– Умная девочка, – признал Штраубе. – Высоко взлетишь. Но мы ведь, знамо, не против. Матвей Серьга в ватаге старшим на струге уже сидел, и никто на сие не жаловался. Сама ты что ради его должности сотворить собралась?
– Первый раз вы внезапно на город напали, потому отпора и не встретили, – стала спокойно излагать свой план юная шаманка. – Ныне же поселок настороже, вы рядом с ним половину зимы воюете. Вашим лазутчикам о нем ничего не выведать, попадутся.
– Экая ты быстрая, святая Бригита! – покачал головой немец. – О таком решении надобно казачий круг испрашивать, всех воинов созывать, бо животами все рисковать станут.