Немец с округлившимися глазами стоял перед полуободранным строением и тыкал в него указательными пальцами обеих рук.
– Чего орешь, Ганс?! – подскочил к сотоварищу Иван Егоров. – Обезумел?
– Смотри!
– Чего?
– Смотри!
– На что смотреть? Ну, из костей менквы чумы свои связали. Нет у них тут деревьев, вот и… – Атаман осекся и тоже двумя руками осторожно пощупал светло-желтые ребра каркаса чумов. – Етишкина жизнь… Да это же слоновая кость!
– Нам же Маюни с первого дня сказывает, что менквы на здешних мохнатых слонов охотятся! Как их там? Товлынгов! Вот… – Немец сглотнул.
– А ну, обдирай! – приказал Егоров, и казаки быстро стащили шкуры низкого полуовального жилища людоедов. Атаман восхищенно перекрестился: – О господи!
– Святая Бригита! – осенил себя знамением и Ганс Штраубе. – Вот чего Строгановым заместо золота предъявить можно!
Все открывшееся людям строение почти целиком было сделано из длинных, в полторы сажени, связанных между собой бивней товлынгов, как называли остяки мохнатых слонов.
– Что же мы их раньше-то не нашли?! – зло сплюнул Семенко Волк.
– А чего бы изменилось? – пожал плечами молодой кормчий Ондрейко Усов. – Все едино караван к Строгановым мы так и не собрали."
"– Их тут тысяч на пять гульденов будет! – жалобно поморщился Штраубе.
Иван Егоров сочувственно положил ладонь другу на плечо. Вопрос не требовал ответа. Ведь понятно, что полсотни тяжеленных бивней по паре пудов каждый ватага с собой не понесет.
– Может, хотя бы закопать?
– Зачем? – пожал плечами воевода. – До них тут, похоже, никому и дела нет.
– Святая Бригита! – опять перекрестился немец. – Дикие людоеды живут в домах из слоновой кости! Коли расскажу о сем в родном Мекленбурге, меня поднимут на смех.
– Ерунда. Немцы легковерны. Любой чуши завсегда доверяют. Чисто дети.
– И-эх… – с видимым усилием отвернулся от сокровища Штраубе. – Ладно, давайте кроить.