Но за столь ограниченное время ничего лучше он изобразить не сумел.
Еще два десятка воинов составляли ауксилию саперов для разного рода взрывных и прочих подобных целей.
Ну и палатины – личная гвардия Андрея.
Они, в отличие от остальных легионеров, были облачены в латы. Хорошие такие добротные латы, адаптированные для пешего боя. Причем единообразные. С шлемами типа Y-образный барбют с насверленными отверстиями для лучшего слуха."
"Шесть палатинов стояли при знамени легиона и были вооружены, среди всего прочего, двуручными мечами.
Что сие?
Терция испанцев?
Легион римлян?
Баталия швисов или ландскнехтов?
Полк Густава II Адольфа?
Андрей сам не знал ответа на этот вопрос.
Глава 9
1559 год, 27 мая, Трапезунд
– Нет, – покачал головой Андрей, когда увидел вышедшую на причал фигуру. – Только не это…
– Кто это? – спросил Спиридон.
– Тебе лучше не знать…
– Может мы решим с ней по-простому?
– Сам хочу. Но, увы… нельзя… – скрипнув зубами, произнес Андрей.
Михримах прибыла в Трапезунд на торговом корабле Генуи. С прошлого года, чтобы избежать большой войны на западе с морскими державами Сулейман открыл Босфор и Дарданеллы для итальянских торговых кораблей. И испанских. И французских. Само собой, не без таможенных сборов, однако их стало довольно много в том числе и в Черном море. Вот на одном из таких кораблей Михримах и прибыла.
Андрей наблюдал за ней издалека.
Он видел, как она вдумчиво осматривает разгружаемое обозное хозяйство… легионеров… болтает с прохожими. И медленно кружа вокруг своей жертвы, словно акула, приближается ко дворцу, в котором он поселился.
Понятное дело, Михримах была не одна. Но эти люди не выглядели османской делегацией. Скорее итальянской или чем-то вроде этого. Поэтому жители города были в целом спокойны.