Но город его не ждал, нужно было, словно Феникс, возрождаться из пепла. Он женился на Алле, купили другой дом.
Дочь росла, а альбомы с её фотографиями увеличивались в количестве. Его люди следили за ней, собирая видео и фото материалы. О Нике он пытался забыть, так как её поступок, тогда у них в коттедже, сильно подкосил его. Он не мог простить ей, что она лишила его возможности общаться с дочерью, не признала своей вины в том, что случилось. Они оба были неправы.
Когда ему сообщили, что его дочь пропала, он кричал как раненный зверь.
Розыски продолжались, а количество мертвых девочек увеличивалось, время шло, и Олег потерял надежду. Он замкнулся, почти ничего не ел, начал пить.
Течение его мыслей было неприхотливым и четким.
«Он оставил девочку, только с целью поиздеваться по дольше, то, что она немая, только придает ему пикантную остроту впечатлений.
Придя к определенному плану действий, он решил хоть чуть-чуть подремать.
Карина устало прикрыла глаза, но свет был очень ярким, не давал заснуть. Тогда она приподнялась с кучи тряпья, на которой спала, и направилась к двери.
Таня не могла продержаться дольше Марины или неё, её непрекращающиеся слезы и нытье, в конец разозлили это чудовище. Расправившись с девочкой очень быстро, он приказал Карине завернуть ещё теплое тело в пленку.
После первого же убийства, когда на её глазах он изуродовал ножом все тело Марины, она перестала думать о них, как о живых и чувствующих созданиях. Так ей было проще. Потому что всё это – неправда, такого не может быть. Возможно, это спасало её от безумия. Наблюдая за ним в тот момент, когда он кромсал Таню, она обратила внимание на то, что в этот раз он пришел не голым, а в белом халате. На мгновение появилась мысль, но его нетерпение, вынудило её вообще перестать думать, так было проще.
Но теперь девочка с интересом рассматривала то помещение, в котором она провела так много времени. Единственный раз, когда он оставил свет включенным, после того как ушел вместе с телом девочки."
"Потолок и стены были выложены белым кафелем, пол коричнево-красным. В одном конце помещения стоял металлический стеллаж, на его полках лежали стопки той самой пленки. У другого конца стены стояла большая мойка. В первый день, каждую девочку мыли в ней.