Когда день за днем перед глазами проходит масса обвиняемых и подзащитных лиц, начинаешь разбираться в природе человека. Эта женщина совсем не похожа на торговца наркотиками.
— Когда Перри Мейсон разыгрывает одно представление за другим, — в сердцах сказал Касуэлл, — начинаешь кое-что понимать в драматическом искусстве. Разыгранная здесь в суде сцена обрадует многих людей, которые не желают добра правоохранительным органам.
— Наоборот, — возразил судья Альберт, — правоохранительные органы от этого только выиграют.
— Не беспокойтесь, — сказал с горечью Касуэлл, — эта фотография обойдет все телеграфные агентства мира и появится в значительной части газет Соединенных Штатов.
— Будем надеяться на это, — сказал судья Альберт и, повернувшись, направился в свой кабинет.
Не говоря ни слова, ушел и Касуэлл.
Мейсон подошел к Виргинии Бакстер."
"— Пойдемте в комнату для свидетелей. Там можно присесть и спокойно поговорить, — сказал Мейсон.
— Готова, господин Мейсон. На все готова.
— Я просто хочу переговорить с вами.
Он провел ее в комнату для свидетелей, посадил в кресло, сел напротив и начал разговор:
— Подумайте, кто это сделал?
— Вы имеете в виду попытку «повесить» на меня наркотики?
— Да.
— Боже, я, конечно, не знаю.
— Ваш муж?
— Он очень зол на меня.
— За что?
— Я не даю ему развода.
— Почему?
— Он подлый человек, лжец и обманщик. Он имел связь с другой женщиной, когда я всеми силами пыталась улучшить наше положение. Он даже влез в наш совместный счет, чтобы помочь той женщине купить автомашину. Они имели неслыханную наглость сказать мне, что люди не могут контролировать свои чувства, что мужчина может влюбиться и может разлюбить и тут ничего нельзя сделать.
— Как давно это было?
— Около года назад.
— И вы не дали ему свободы?
— Нет.
— Вы все еще замужем?
— Да.
— Вы давно не видели его?
— Не видела после большой ссоры. Пару раз он звонил мне по телефону, интересовался, не изменила ли я своего мнения.
— Интересно, почему вы не изменили своего мнения? — спросил Мейсон.
— Я не позволю так свободно играть со мной.
— Хорошо, вы собираетесь сохранить этот брак, — сказал Мейсон. — Что это вам дает?
— Мне ничего.