Живое время – радость от взаимодействия жизни и космоса – было фундаментом Мантии, источником ее обязательных правил.
И Потоп, казалось, демонстрировал огромную разбалансировку, жестокую избыточность безнравственности. Люди и сан’шайуумы определенно чувствовали это.
Явившись с одного из Магеллановых облаков, Потоп дрейфовал за пределами нашей Галактики. Его точное происхождение не было установлено. Его воздействие на человеческие системы в дальних пределах нашего галактического рукава было незначительным и даже казалось благотворным.
Люди подозревали, что его занесли на древних космических кораблях, которые имели неуклюжую конструкцию, но были полностью автоматизированы. На этих кораблях не было ни пассажиров, ни экипажа, и они сами не представляли никакого интереса, если не считать однородного груза – миллионов стеклянных цилиндров с мельчайшим обезвоженным порошком.
Люди находили обломки этих кораблей на обитаемых и необитаемых планетах. Цилиндры были тщательно обследованы с использованием самых строгих предосторожностей, их содержимое тоже подверглось изучению – оно представляло собой короткоцепочечную молекулу, относительно простую и явно инертную, органическую, но не живую и не способную к жизни.
Первые эксперименты продемонстрировали потенциальные возможности для психотропических эффектов у некоторых низших животных, но не у людей и не у сан’шайуумов. Первыми животными, подвергшимися действию порошка, как выяснилось, были популярные домашние любимцы в человеческих сообществах: феру, живые и ласковые существа родом с планеты Фаун-Хаккор.
На протяжении нескольких веков десятки сан’шайуумских и человеческих планет выращивали этих животных и воздействовали на них порошком без всяких отрицательных последствий.
То, что вскоре стало Потопом, сначала проявляло себя как необычный нарост, обнаруживавшийся приблизительно на трети феру, получавших порошок.