Ущелье вздрогнуло, исторгнув из своих глубин рокочущее эхо.
Остатки вертолета провалились в бездну, исчезли.
Наступила тишина.
Окаменев, сгорбившись, Кирилл стоял на краю пропасти и смотрел вниз, туда, где исчезла Лилия. Мыслей не было. Голова была пустая, холодная и звонкая. Лишь сердце представляло собой один сплошной ком боли и горя…
Очнулся он от прикосновения к плечу. Рядом стоял угрюмый, с застывшим серым лицом Утолин.
– Надо уходить, Кирилл Иваныч, ее не вернешь.
– Уходите, – безучастно отозвался Кирилл.
Утолин взял у него из рук разогревшуюся от стрельбы винтовку, потоптался рядом, звеня гильзами.
– Сейчас СНОС вернется…
– Пусть возвращается… Уходите, я останусь…
– Не глупи. Жизнь не дорога?
– Чем дороже жизнь, тем дешевле человек…
– Ну, вот что, философ, – жестко сказал Утолин, беря Кирилла под руку, – нечего нюни распускать! Лиля погибла, но это не значит, что все потеряно.
Кирилл недоверчиво посмотрел на капитана:
– Это невозможно…"
"– Ты никак не возьмешь в толк, что ваша метареальность является для операторов более высокого уровня виртуальной. Подпрограммы биосоциальной природы – люди – дети глобальной Программы Бытия, поэтому в определенных пределах имеют свободу выбора, в основном – духовного, в пределах своего игрового объема.
– Ну и что?
– А то, что существует крохотная, но все же надежда на исправление ситуации. Можно попробовать рассчитать упреждающую линию развития событий, чтобы не допустить гибели твоей жены.
– Я тебе… не верю…
– Тогда флаг тебе в руки, барабан на шею и электричку навстречу, как говаривал один мой знакомый. – Утолин бережно уложил винтовку в сумку, повесил сумку на плечо. – Прощай, полковник. Вряд ли мы встретимся еще раз в этой жизни.
Он направился к мостику, раскачивающемуся под порывами налетевшего леденящего ветра.