Неужели до сих пор не понял? Только ты имел шанс, опираясь на помощь сподвижников, пройти на территорию Отца. Точнее, ты – единственный из всех запущенных мною человекозондов, который смог это сделать.
– Были и… другие?
– Естественно. Ты не первый.
– И где они теперь?
– Разумеется, ограничены. Им не хватило силы и воли.
– Сколько же их было?
– Много, – махнул рукой Лаврик. – Я пытался использовать святых и героев всех времен и народов, а прошел только ты. Так что спасибо и прощай. Больше не увидимся. Теперь я попытаюсь запустить Базу Отца и попрошу старика подвинуться.
Лаврик повернулся к людям спиной, шагнул прочь и оглянулся.
– Впрочем, сделаем иначе. Я заберу твою женщину, она мне понравилась, а вот хакер мне надоел. Мелкая личность, хотя и отменный специалист.
Из тела Киндинова вылетело искрящееся кисейное облачко и влилось в тело Лилии. Лаврик широко раскрыл погасшие, помутневшие глаза и осел на пол. Лилия похлопала оцепеневшего Кирилла по плечу, засмеялась странным чужим смехом.
– Я любила тебя, полковник. Хотя ты сам виноват в своем одиночестве. Прощай. Есть такая пословица: женщины любят побежденных, но изменяют им с победителями."
"Лилия хохотнула по-мужски и зашагала к столбу света в центре зала. Она не могла сопротивляться внедрившемуся в ее психику Выразителю, но каким-то образом смогла передать Кириллу свои чувства: страх и нежность, любовь и боль и надежду на возвращение.
Она вошла в световой столб, одевшись в золотой ореол свечения, исчезла, растворилась в струении прозрачного голубоватого пламени.
Силы оставили Кирилла, и он опустился на пол рядом с Лавриком. В глазах потемнело. Однако обморок длился недолго. Он очнулся от чьего-то испуганного возгласа, открыл глаза.
Рядом стоял на коленях Лаврик и смотрел на него слезящимися глазами, полными тоски и обреченности.
Кирилл резко дернулся, приподнимаясь на локтях, так что в голове взорвалась бомба боли. Лаврик отшатнулся в испуге. И тогда Кирилл понял, что перед ним только «пустой сосуд», тело компьютерщика, которое по ненадобности покинула психоматрица Выразителя.
Лаврик прочитал в глазах товарища все, что он о нем думает, скривился и заплакал. Называть его предателем не поворачивался язык. Выразитель его просто использовал в своих целях, рассчитав все до мелочей.
– Я не виноват… – прошептал Лаврик, размазывая по лицу грязь и слезы. – Я не мог сопротивляться… он бы меня убил…
– И правильно бы сделал, – пробормотал Кирилл, с трудом поднимаясь на ноги.