– Как ты относишься к тому, что с нами происходит?
Кирилл виновато почесал бровь.
– Верю и не верю. Иногда мне кажется, что все это происходит не со мной, а я просто наблюдаю за всеми событиями со стороны. Потом я спохватываюсь и… – он помедлил, – и мне становится не по себе. Ведь рушится вся созданная мной логическая схема жизни.
Лилия кивнула.
– Со мной было то же самое. Хотя Георгий приучил меня смотреть на мир шире и глубже, впитывать новое, изучать все обстоятельства и бороться с ними, не теряя достоинства.
На лицо женщины легла тень воспоминания. Потом глаза ее прояснились, она смерила взглядом ставшее несчастным лицо Кирилла, отставила чашку и поднялась, протягивая ему руку:
– Кажется, я готова принять жизнь такой, какая она есть.
Кирилл непонимающе поднял голову. Она смотрела на него глубокими потемневшими глазами, и в них сквозь печаль и сомнения проглядывало нечто такое, от чего у него перехватило дыхание и встрепенулось сердце. Он медленно встал из-за стола, погружаясь в ее взгляд, как в замораживающий всякую мысль айсберг.
– Я не умею говорить…
– Тогда молчи! – твердо сказала она, беря его за руку и ведя за собой в спальню.
Уснули они под утро, не размыкая объятий…
Глава 11
ДВА ДИРЕКТОРА
Понимая, что вопрос личной безопасности решить собственными силами невозможно, Кирилл решил заручиться поддержкой начальства и друзей, выработать план защиты от ПСП и СНОС (в их существовании сомневаться не приходилось) и поискать какие-то нетрадиционные методы предупреждения нападений.
В десять часов утра директор провел обычное селекторное совещание и вызвал к себе Тихомирова, предупредив таким образом его желание испросить аудиенцию.
– Садись, рассказывай, – кивнул генерал на стулья, подписывая какие-то бумаги.
Кирилл присел на краешек стула.
– Что рассказывать?
Солтанов поднял на него маленькие светло-серые глазки-буравчики.
– Мне только что звонили из твоей бывшей конторы.
– Что? – удивился Кирилл.
– Что слышал. Они переводят Лаврентия Павловича в свой штат.