Я знаю, что это застывшие предсмертные слезы Авеля, не надо мне объяснять самые элементарные вещи. — она сделала паузу. — Хотя мне бы было неловко каждый день носить на шее чьи-то слезы, но это уже дело третье.
Райнхард устало вздохнул, утомленный излишней громкостью и многословностью дьяволицы.
— Ну ладно. — заметила это она. — Тебе повезло иметь у себя в сестрах такую способную и прекрасную меня. Я смогу помочь тебе с обоими пунктами. Шкатулка тишины у нас в аду ведь?
— Да, и моё появление там сейчас привлекло бы слишком много внимания.
— О, у дядюшки Эбнера я стащу её без особого труда. Он всегда рад показать мне все свои безделушки.
— Эти безделушки — самая мощная коллекция дьявольских артефактов. А Эбнер так тебя к ним тянет, только потому что надеется, что сможет когда-нибудь ты их все унаследуешь и будешь оберегать.
— Ты что, попросил у меня помощи, только потому что знал это? — губы девушки недовольно скривились.
"— Нет. Потому что ты моя любимая сестра, которая всегда мне поможет, конечно же. — тон Райнхарда был столь деловит, будто он просто прочитал вслух выдержку из документа.
— Я твоя единственная сестра!
— Оттого и любимая. — буркнул себе под нос дьявол.
— Что?!
— Что?
— Нельзя обижать женщину, которую любишь. — Октавия показательно нахмурилась. — Ну ладно, со шкатулкой тишины решили. А на счёт защиты для тебя… ты же понимаешь, что нам понадобится помощь ангела?
— Хотел бы обойтись без этого или же найти какого-то проверенного белокрылого, который не будет попусту болтать языком.
— Дааа. — как-то двояко протянула дьяволица. — Но тебе это может не понравиться. Я просто заранее предупреждаю, чтобы, когда мы придем на место, ты не устраивал сцен.
Октавия говорила это, а сама уже прильнула к брату под бок, ухватив его за локоть с явным намерением перейти к делу и переместиться к их следующей цели.
— Если ты не крутишь шашни с Рафаэлем, упаси Бездна, то в данной ситуации мне будет всё равно.
— Звучит прекрасно! — оживилась девушка. — Тогда вперед!
Райнхард лишь строго кивнул ей. Дьяволица усмехнулась и сжала локоть брата покрепче. В её фиалковых глазах вспыхнуло огненное свечение. Она прошептала магическую команду, и через секунду их фигуры начали от ног пожирать языки фиолетового пламени. Однако огонь не отдавал жаром и был абсолютно неощущаем.