Тот присел на один из стульев, шеренгой выстроившихся вдоль стола для заседаний, а хозяин кабинета, наоборот, сполз с потертого черного кожаного кресла и стал расхаживать взад и вперед, заложив руки за спину.
– Видите ли, товарищ Лукьянов, – человечек покрутил головой, стараясь высвободить полную шею из тугого накрахмаленного воротника рубашки. – Принято решение направить вас по линии партии в район для выполнения очень ответственного поручения. С вами поедет оперуполномоченный НКВД Блюхер Сергей Алексеевич. Он и объяснит подробно, в чем суть дела.
Оперуполномоченный, безуспешно борясь с нервным тиком, периодически пробегающим по его лошадиному лицу, говорил тихо и монотонно:
– Если вы спросите, не родственник ли я того самого Блюхера, – отвечу: нет. Мы едем в колхоз имени Десятого партсъезда, в Краснопартизанский район, разобраться на месте со странной ситуацией. Там есть деревня с названием Чертовка, недалеко от нее расположена другая деревня – Алексеевка. Так вот, в Чертовке люди начали пропадать, участковый милиционер – и тот исчез.
Председатель, простой и открытый с виду человек, встретил гостей с радушием. В сельсовете был накрыт богатый, по деревенским меркам, стол: соленые огурчики, помидоры бочкового засола, квашеная капуста, сало с дымящейся картошкой. В центре стола красовалась бутыль самогона. Председатель разлил мутный первач по стаканам. Лукьянов с колхозником выпили, Блюхер отказался.
– Рассказывайте, что тут у вас творится, Емельян Егорович. – У оперуполномоченного снова стало дергаться лицо, и он словно невзначай прикрыл его рукой.
– Что тут рассказывать, – вздохнул председатель. – Бегут люди, боятся. А в последнюю неделю декабря и вовсе начинается какая-то чертовщина. Кто пропадает, а то и еще хуже…
– Что касается чертовщины, – стыдитесь! Вы же взрослый человек, атеист, коммунист… – Блюхер запнулся. – Бывший.