— Ему в таком состоянии немного и надо было…
Джен огляделась, опустилась на легкий стул, безвольно уронив руки, ни на кого не глядя. Кацуба принес из маленькой спальни простыню, сноровисто покроил ножиком на полосы и принялся вязать пленника по рукам и ногам.
— Что у него за пушка? — спросил Мазур.
— Возьми в заднем кармане, — не оборачиваясь, сказал Кацуба.
Мазур вытянул за рукоять небольшую «Беретту» с глушителем — неплохая машинка, вот только обилием патронов в обойме эта модель похвастаться не может…
— Запасная была? — спросил он.
— Ага. Все равно негусто… Сколько там?"
"— Четыре, — ответил Мазур, выщелкнув обойму из рукоятки.
— И запасная, итого тринадцать, несчастливое число…
— Что за черт! — не сдержавшись, воскликнула Даша, возясь со своим ПСМ. — Не мои патроны. Маркировка не та, я хорошо помню… Сама заряжала…
— Дашенька, вы имеете дело с профессионалами, — просветил ее Кацуба, вывязывая надежные узлы. — Слушайте, зачем вам понадобились аж четыре каюты? Вы что, ждали еще кого-то?
— Должны были прилететь еще двое… — машинально откликнулась она.
Кацуба распрямился, ответил серьезно:
— Потому что есть сильные подозрения: на этом милом кораблике ни ваши корочки, ни мои погоды не делают… Проще говоря, власть тут ихняя… Вам надо будет долго и старательно объяснять, или с лету поймете? Прикиньте пока, почему не явилось к вам подкрепление, да припомните, где могли оставлять пистолетик. Среди своих, а?
— Но это же нелепо, — сказала она.
— Боюсь, поближе… — сказал Кацуба. — У Володи есть версия, и мне она что-то не кажется идиотской…
— Подождите, — сказала она. — Как вы здесь очутились? Это что, очередной хитрый ход?
— Да нет, — Кацуба смотрел ей в глаза, кривя губы. — Вовсе не горели желанием. «Морская звезда» взорвалась. Полковник, — он кивнул на Мазура, — считает, что взрыв был внутренний, то есть заряд был заложен заранее… Я ему, как человеку с опытом, склонен верить.
Даша помедлила, потом решилась:
— Алмазы. Американцы вскрыли интересную цепочку, след шел по четырем странам и вел примерно в эти края. Насчет деталей — очень долго рассказывать, вряд ли вам это интересно.