— Если нас здесь накроют…
— Куда вы его хотите?
— Куда глаза глядят! — огрызнулся Кацуба. — Ну, долго мне вас тут уговаривать?!
Глава тридцатая
Перед штормом
Пленник, оказавшийся тяжеленным, покорно висел между ними, волочась и задевая носками туфель ступеньки. В сознание он должен был прийти не скоро, а потому обращались с ним без всякой опаски — и крайне бесцеремонно. Кацуба ухитрился подхватить с палубы ту самую бутылку шампанского, так и оставшуюся неоткупоренной, засунул ее в карман куртки.
— Девочки, я вас умоляю, — ну не надо таких физиономий! Запоремся же!"
"И старательно продублировал то же самое для Джен. Обе дамы добросовестно попытались придать себе разгульно-веселый вид, у Даши получалось лучше, у Джен гораздо хуже. Пленника потащили по коридору — тому самому, которым сюда шли. Никто пока что не обращал внимания, места были не особенно людные.
— В самом деле, куда его? — спросил Мазур.
— Ко мне в каюту, — предложила Даша.
— Пустой номер, — пропыхтел Кацуба. — Все ваши каюты, да и наши, уже не годятся. Там нас и будут искать в первую очередь…
— Вы считаете, что… — начала было Даша.
Кацуба бесцеремонно оборвал ее:
— Дела хреновее некуда! Ясно?
Она замолчала, не вступая в пререкания, — видимо, начинала проникаться ясным осознанием того, что дела гораздо хуже, чем кажутся на первый взгляд. «Хорошо держится, — оценил Мазур. — Терпеть ненавижу женщин, мучающих лишними вопросами…»
В коридоре стало оживленнее — судя по всему, это расползались по каютам первые слабачки, наглядно иллюстрировавшие своими персонами старую поговорку о том, что нет молодца сильнее винца.
Come, bear me to a summit —I, dying, wish it so, —and light a pinewood splinterupon my grave to glow[11].
I know — some day in springtimewhile speeding on its coursethe south wind will recall metogether with my horse…[12]Внутри образовался нехороший ледяной комок — у стены, усердно и отрешенно жуя резинку, стоял отечественный долдон с табличкой «Секьюрити».