На пороге меня встретила Катя.
— Я кофе ему сделала. Ждёт. Илья Антонович уже тоже подъезжает, если что…, — невпопад проговорила она. Посмотрела на неё удивлённо, а она пояснила, — Ну мало ли. Странный он какой-то… Глаза, как у больного…"
"— Понятно. Если что, кричать буду, — улыбнулась я ей, подмигивая и открывая дверь без опаски. Но стоило мне увидеть этого ""Иннокентия Павловича"", как лицо моё померкло. И теперь я сама искала взглядом, что могло бы служить предметом для самообороны.
В кресле сидел Алексей.
— Привет, — хрипло и тихо произнёс бывший поднимаясь. Сначала он засунул руки в карманы брюк, потом вытащил их, как будто не знал как себя вести и испытывая неловкость. Поразительно…
— Виделись, — холодно выдала я, проходя к столу и присаживаясь, — Если ты решил разводиться, то ошибся адресом, я твоё дело не возьму — иного повода для его визита для меня не было.
— Я здесь, чтобы поговорить, — мотнул он головой, не соглашаясь с моим предположением.
— Не поздно ли? — хмыкнула, рассматривая его.
— Лучше поздно, чем никогда, — выдал он клишированную фразу, будто она могла что-то изменить или оправдать, — Выслушай меня, пожалуйста…
— Я выслушала тебя три года назад. Мне достаточно, — ровным тоном перебила его, наблюдая, как он приближается. Внутри всё сжалось от паники. Как себя вести? Что делать? Караул кричать?
— Наташ…, — голос бывшего приглушённый, с надрывом, — Я… прости меня…, — Алексей присел на корточки возле моих коленей, сжимая их своими ладонями и смотря в мои глаза.
— Лёш, я давно простила, встань… иди домой, — мне хотелось поскорее это закончить. Выдавила из себя эту фразу, перебарывая спазм, которым сдавило горло.