— Пока что я вижу только пользу от вашего мастера, — не согласилась питонщица, — Давай, жми дальше.
— Его эксперименты стали заходить слишком далеко. Он открыл порталы в иные миры.
— И в этом я пока не вижу ничего плохого.
— Но раньше наш мир был закрыт от чужаков. Если бы не он, оставался бы таким и дальше.
— А вот это не факт, — безжалостно возразила питоншица, — Все миры рано или поздно раскрываются. По вселенной шарится очень-очень много исследователей. Кто-то когда-то но пробил бы портал в ваш мир.
— Вот и он говорил точно так же. И я был одним из тех, кто ему верил. Когда свама изгнала его, несколько ремесленников сохранили с ним связь.
— Ага. Ваша компашка — это и есть те самые «несколько ремесленников», — догадалась питонщица.
— Да. Мы оставались под его чарами. Слушали сказки про иные миры. Я сам ходил с ним на Изнанку. Но потом даже я стал замечать его одержимость. Он жаждал не просто исследовать, а захватывать иные миры.
— А вот тут согласна. Это уже и впрямь перебор, — покивала питонщица, и вместе с ней зачем-то покивал и питон.
— Я еще пытался отговаривать его… заставить одуматься. Только без толку. А однажды он притащил из другого мира ученика… он так его назвал.
— Это ты про горбатого?
— Да. Этот ученик имел совершенно извращенное понимание жизни.
— В каком смысле?
— Он был мастером по выращиванию кристаллов. Представляете? Он говорил, раз кристаллы растут, значит они живые.
— М-да… теперь понятно, как твой мастер докатился до дружбы с некросами и рыцарями смерти. Сумасшедшие ученые — это зло.
— К сожалению, мы поняли это слишком поздно.
— Ладно, не дрейфь. По крайней мере вашей сваме хватило ума призвать на защиту охотников.
— Конечно. Его логово в горах. Я бывал там, — признался ремесленник.
— Ну вот и чудно, — питонщица хлопнула себя ладонями по бедрам, как бы подводя итог разговору, — Мы сходим в горы, вальнем этого неуемного мастера и… вопрос закрыт. Утомил что-то уже меня ваш дивный природный мир…
— Обожди-ка, — осаживаю ее порыв оптимизма, — Что-то тут не бьется.