Перо обвело ореолы сосков, вызывая тихие стоны наслаждения… И вдруг на контрасте — грубый поцелуй. Нежность и грубость — эти, казалось бы, несочетаемые вещи снесли остатки разума. Возбуждение стало нарастать лавиной. Перышко прогулялось по животу и, проникнув между ног, кончиком пощекотало клитор. Его губы тем временем двинулись вниз и буквально впились по очереди в соски, потом прошлись по всему телу и вернулись к губам. Перышко гладило лепестки половых губ, ласкало клитор, но перед самым пиком исчезало.
— Элан, пожалуйста, — она не верила своим ушам, что позволила себе умолять его.
— О чем ты просишь, малышка, скажи мне? Я не умею читать мысли, — Лия могла бы поклясться, что, говоря это, он улыбается.
— Дай мне кончить, — выдохнула она.
Элан. улыбаясь, обошел ее и откинул перо на пол. После встал перед ней на корточки и начал ласкать ноги, затянутые в полупрозрачный капрон.
— Ты самая лучшая. Самая восхитительная и самая любимая девочка на свете. Если бы тебя не привезли на остров, и я увидел тебя в Англии, то украл бы и все равно забрал сюда.
Потом он прошелся пальцами до плеч, поднимаясь на ноги, а в следующую секунду прижал к себе. Одной рукой снова стал ласкать клитор, а пальцами другой перекатывать и потягивать соски.
Лия готова была кричать от блаженства, оргазм снова подступал, накатывал жаркой волной.
— Не останавливайся, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, — шептала она.
Тело превратилось в один оголенный нерв, и она думала, что сейчас рухнет от переизбытка чувств, но путы не давали упасть.
Элан видел, как она корчится в конвульсиях, не в силах устоять на ногах — если бы не путы, то Лия упала бы. Это зрелище было самым лучшим в мире.
Она еще подрагивала, когда он ловко отвязал ленту от ремня, но он все равно подхватил ее и уложил животом на стол.