— В ее голосе не слышалось ни любви, ни сочувствия к нему, вынужденному тащиться в такую рань по поручению, которое наверняка вынудит его отправиться в дорогу.
У Арчера остались не слишком лестные воспоминания о первом муже Люси. Он не понимал, почему она все еще продолжает его любить. Николас ее не заслуживал. Хотя, конечно, Оуэн и себя считал недостойным любви этой женщины, но полагал, что прав на нее у него больше, чем у Николаса.
— Пойдем со мной, выпьем немного эля или горячего вина перед моим уходом. Согласна?
Люси кивнула, перекрестилась и, поднявшись, пошла с мужем в дом.
— Я не хотела расстраивать тебя.
Оуэн притянул жену к себе и крепко обнял. Ему достаточно было знать, что Люси заботят его чувства.
Архиепископ Торсби сидел за полированным столом, держа в руках свиток.
— Щедрое пожертвование на строительство моего придела Святой Марии. Но вчера ночью, Арчер, моего дарителя убили. Ты мне снова нужен.
— Мне не очень хочется оставлять Люси в это время года, ваша светлость, — сказал Оуэн.
Торсби пожал плечами."
"— В данную минуту мысли о могиле Уилтона меня не тяготят. А вот что меня волнует, так это убийство Ридли. Вчера вечером он был моим гостем. Когда уходил, то плохо себя чувствовал, а я позволил ему пойти без провожатых. Его убили в точности как Краунса. Это не случайное убийство.
— Вы узнали что-нибудь новое? В прошлый раз нам ничего не удалось обнаружить.
— Только одно. После смерти Краунса Ридли здорово изменился. Из толстяка превратился в ходячий скелет, от его высокомерия не осталось и следа.
Оуэн призадумался.
— Страх может лишить сна и аппетита.
— Тот же эффект бывает и от яда, — хмыкнул Торсби.
Оуэн кивнул.
— Возможно, Сесилии Ридли что-то известно, — продолжал Торсби.
— Лучше бы с ней поговорил священник, а не воин.
— Ты больше не воин.
— Зато на него похож. С этой нашлепкой на глазу и шрамом… — Оуэн покачал головой. — Не гожусь я для этого дела.
— Я бы послал архидиакона Йоханнеса, но пока не могу без него обойтись.