Сесилия Ридли заметила его жест, тяжело опустилась на стул, словно внезапно потеряв ориентацию. Она сложила белые руки на коленях и подняла испуганные глаза на Оуэна.
— С Гилбертом беда.
— Ваш муж мертв.
Сесилия дернулась, словно ее ударили, а потом, перекрестившись, склонила голову.
— Он долго болел, — тихо произнесла она.
Подошла служанка и, не говоря ни слова, вложила в руку хозяйки чашку с вином.
— Он умер не от болезни, миссис Ридли. Его убили.
Сесилия снова взглянула на Оуэна и покачала головой.
— Нет.
— Его убили точно так же, как Уилла Краунса. Горло, рука.
Глаза Сесилии расширились.
— Так же, как Уилла? Значит, болезнь тут ни при чем? — Она поднесла чашку к губам, помедлила. — Вы уверены?
— Абсолютно уверен.
Она выпила.
— Но он действительно был болен.
Оуэн, проведя большую часть жизни на войне, знал, что сейчас творится с этой женщиной. То, что Сесилия Ридли настаивала на болезни мужа, свидетельствовало о потрясении. Архиепископ утверждал, что Ридли был болен и что миссис Ридли пичкала мужа каким-то лекарством.
— Он ужинал с архиепископом, — продолжал Оуэн. — Его подстерегли во дворе.
Сесилия Ридли нахмурилась.
— Но ведь двор охраняется.
— Ворота собора охраняются, стражники несли службу и тогда, когда напали на Краунса. Но за оградой живет много людей. Они приходят и уходят так часто, что стражники беспрепятственно их пропускают."
"— У Гилберта при себе была большая сумма.
— К тому времени он уже передал деньги архиепископу.
Сесилия Ридли внимательно вгляделась в лицо Оуэна.
— Значит, вы полагаете, что кто-то вознамерился убить обоих, Уилла и Гилберта?
— Да.
Она посмотрела на свои руки и на несколько минут замолчала.
— Выходит, рука Уилла, подброшенная Гилберту, была предупреждением.
— Или угрозой.
— Кто… — Она сглотнула. — Кто нашел руку Гилберта?
— Пока никто.
Она кивнула, по-прежнему не поднимая глаз.
— Где он сейчас?
— Архиепископ Торсби велел, чтобы тело доставили вам под охраной.
Она кивнула.
— Миссис Ридли, я насчет болезни вашего мужа. Когда и каким образом она началась?
Глаза, глубоко запавшие в глазницах, расширились, руки принялись перебирать ключи.
— Когда? Я… — Она пожала плечами. — Точно не знаю.
— Архиепископ сказал, что ваш муж принимал лекарство, приготовленное вами.
Она нервно обхватила горло.
— Гилберт рассказал его светлости и об этом?
— Когда он начал принимать лекарство?
Женщина нахмурилась.
— Не припомню.