Он многое бы дал, чтобы знать сейчас её мысли. Почему-то Джону было важно, что она думает о нём. Не хотелось выглядеть в её глазах махровым эгоистом, способным воспользоваться её слабостью.
Джон посидел так немного, чтобы успокоить сбившееся дыхание. Он бы ушёл прямо сейчас. Сбежал бы от своих желаний. Но Джон Кэлтон привык доводить до конца всё, за что брался.
– Ложись на живот, – велел он девчонке сиплым голосом. Продолжая сидеть к ней спиной, ждал, когда она перевернётся. Закрыл глаза, но даже перед крепко сжатыми веками проносились соблазнительные картины её обнажённой груди.
Он не видел, почувствовал, как прогнулся матрас, когда София легла на живот. Только тогда Джон повернулся к ней лицом. Взял с тумбочки баллончик с аэрозолем и, осторожно, по-мазохистки медленно, стянув вниз простыню, щедро распылил спрей над её спиной. Надо сказать, что кожа сменила интенсивность цвета. С ярко-розового на просто розовый.
Но девчонке всё равно ещё больно. Он вспомнил её гримаску, когда спина коснулась простыни.
Джон заставил свои греховные помыслы скрыться. Спрятаться. Убраться подальше. Но они всё равно выглядывали из-за угла, дожидаясь своего часа, уверенные, что он пробьёт. И лучше рано, чем поздно.
– Таблетки, – напомнил он, пододвигая к ней блистер и стакан с водой.
Прежде чем подняться, София снова подтянула простыню, стыдливо укрываясь за ней.
Джон убедился, что девчонка приняла лекарство и выпила всю воду.
"Под его пристальным взглядом она закашлялась, разбрызгивая жидкость по груди. Джон смотрел, как капли стекают по её коже, исчезая под простынёй, которую София придерживала одной рукой.
Он понимал, что достаточно лишь одного его касания и эта единственная преграда между ними перестанет существовать…
Джон сглотнул сухую слюну и поднялся с кровати. Пожалуй, пора ему возвращаться к себе в каюту, пока выдержка и сила воли не покинули его окончательно.
Только сперва он окунётся в бассейне на верхней палубе.
21
Джон меня волнует. Очень. А ещё интригует. И пугает. Причём всё это одновременно.
Я была абсолютно уверена, что вот сейчас он меня поцелует. А может, и ещё кое-что… Я даже забыла об обгоревшей коже. Вот только она совсем некстати о себе напомнила.
Неужели его это испугало? Мои ожоги? Неужели мне не показалось, и это действительно была брезгливость на его лице?
Настроение упало в минус.