– Да, вчера она купила чудное платье от Валентино…
– Платье, значит? – я прикрыл глаза в состоянии полного бешенства. – Я таки привезу ей утку, так ей и передай. Скажи ей, что звонил Кристиан и он был просто в ярости от того, что этот мерзавец Валентино может видеть ее, а Крис – нет.
На том конце провода воцарилась тишина, а потом раздался взрыв хриплого смеха: мадам Дюпри хохотала так, что уши закладывало. А потом гогот в трубке прекратился, экономка откашлялась и сказала:
– Не смею перечить вам… Ваша светлость.
Я застыл на месте, как громом пораженный.
– Элли? – потрясенно пробормотал я.
– Крис, – тихо отозвалась Дюпри.
– Я хочу увидеть тебя. Мне плевать, в какое тело тебя закинуло и что ты там себе напридумывала.
– Захвати бутылку вермута.
* * *"
"Я не считал себя впечатлительным малым. Я знал, как бы Элли ни выглядела – это по-прежнему она. И еще я знал, что я обниму ее, как только увижу. И точка. Но когда дверь дома Эланоидес открылась и передо мной возникла высокая сорокалетняя женщина – я на мгновение растерялся.
– Ваша светлость, – сказала женщина тем самым голосом, который я слышал в трубке телефона.
– Мадам Дюпри, – ответил я и поднял воображаемую шляпу.
Элли расхохоталась и втянула меня в дом. Дверь захлопнулась, и она сжала меня в тисках своих новых рук.
– Вы врали мне, мадам Дюпри, все это время, – заявил я, глядя на нее снизу вверх. Она была выше меня чуть ли не на голову!
– Я и представить не могла, что у вас так плохо с французским, Ваша светлость, – парировала Элли, выпуская меня из рук.
– То есть?
– То есть la duperie, – это «обман» по-французски.
– Ну вот, теперь я выгляжу совсем никчемно, – сказал я.
Эланоидес рассмеялась. Минуту, а то и две мы молча смотрели друг на друга.
– Нет, ты выглядишь прекрасно, – ответила она. – Чего не скажешь обо мне.
– Перестань, – нахмурился я.
– Это ты перестань, – буркнула она. – Не нужно делать вид, что ты в восторге от моей новой… оболочки.
Если бы Элли – та Элли, какой я привык ее видеть, – сказала мне что-то подобное, она бы уже лежала на кровати с губами, горящими от моих поцелуев.