Бескровное лицо, расширенные от ужаса глаза, крепко сжатые губы и пальцы, вцепившиеся в простыню, – вот и все, что осталось от моей смешливой беззаботной сестры.
– Где Неофрон? Он добрался домой? – спросила она первым делом.
Мы молча переглянулись.
– Милая, я уверена, что с ним все в порядке, и тебе не стоит… – начала мать, но Дио жестом заставила ее замолчать.
– Мама, мне уже не пять лет, и эти дешевые манипуляции никуда не годятся. Если ты не в курсе, позвони Никтее, она должна знать. Или дайте мне телефон.
Я медленно моргнул пару раз.
– Я сейчас позвоню ей, – пробормотала мама и, оглядев всех нас с вымученной улыбкой, вышла за дверь.
Диомедея откинулась на подушку и закрыла глаза.
– Я люблю вас всех, клянусь, но не ждите от меня никаких рассказов. Никогда. Я не хочу говорить об этом никогда в своей жизни.
* * *В тот же вечер к нам домой явился Неофрон собственной персоной. Мужик выглядел хуже некуда. Если бы мне пришлось бороться с ним за звание «кусок дерьма, едва переставляющий ноги», то, пожалуй, он бы даже победил.
– Не было никакой возможности вызволить ее, – сухо объяснил он. – Пришлось ликвидировать тело. Мне жаль.
– Я уверен, ты сделал все возможное, Нео, – похлопал его по плечу отец.
Потом они о чем-то поговорили за закрытой дверью, и Неофрон собрался восвояси. Я провел его до крыльца, преисполненный благодарности и едва ли не щенячьего обожания.
– Спасибо, что вытащил ее, – сказал я.
– Все самое сложное она провернула сама, – пожал плечами тот. – Твоя сестра сделала звонок из такого места, из которого не смогла бы позвонить половина моих парней.
– А конкретней?
– Спроси у нее сам, – отмахнулся Неофрон, залезая в машину и морщась от боли."
"– Она не хочет говорить об этом.
– Дай ей время прийти в себя. Это ее первый прыжок. И не самый удачный.
* * *Время действительно поставило Диомедею на ноги.
Под конец года Уайдбек созвал всех десульторов на круглый стол, где объявил о новых изменениях в Договоре. Никтея, Неофрон, мои родители и парочка бородатых экспертов сели во главе стола, разряженные в строгие костюмы, и огласили новый Lex[30], отныне подлежащий к исполнению.