Это было похлеще безногого афганца, – говорит Альцедо, хмуро рассматривая сгибы моих локтей. – Но все оказалось не так печально. Малютка Изабелла оказалась тренированной: девчушка без одышки берет шесть миль кросса, мгновенная реакция, сильные руки. Крошка занималась теннисом с пяти лет… Так что на этот раз мне повезло куда больше, чем тебе, – довольно ухмыляется брат. – Даже учитывая то, что через пару лет у меня станут расти сиськи и начнется менструация.
– Что, все так плохо?
– Ага, – кивает Альцедо. – Не уверен, что тебе не придется оставить эту желтую вяленую куклу и начать по новой.
– Спасибо за поддержку, дорогая Изабелла. Только вот как тебе удалось подмазаться к силовому подразделению? – недоумеваю я. – Разве ты сейчас не должен сидеть дома и плести косички?
– Все просто. Собираю статистику о работе силентиума.
– Только не говори, что…
Альцедо довольно гогочет.
– Да, да, пришлось пострелять ампулами, пока вывозили тебя из больницы. Было весело.
В машину влезает еще один человек в форме, и я сразу же узнаю в нем Неофрона.
– Едва не задушить девушку только за то, что она не дала телефончик, ай-яй-яй, Крис, ты ли это? – цокает языком Неофрон.
Я смеюсь, хотя лучше бы мне этого не делать. Любое движение причиняет страшную боль.
– Надеюсь, она в порядке.
– В порядке. Крепкий орешек. Просила не сильно тебя наказывать.
– О как…
Я удивлен. Столько великодушия к какому-то чокнутому наркоману, который чуть не сломал тебе шею? Мама будет счастлива рассмотреть ее кандидатуру в одну из реабилитационных клиник Уайдбека.
* * *В Киеве пришлось задержаться. Мое тело было не в состоянии передвигаться на своих двоих. Решено было оставаться на Украине до того момента, пока я не стану человеком, не вызывающим подозрений. Пока лицо ходячего мертвеца не превратится в лицо худощавого, но вполне здорового студента-швейцарца, который вдоволь наелся достопримечательностей Восточной Европы и теперь позарез захотел домой.
На окраине столицы был взят в аренду большой коттедж, обнесенный двухметровой оградой из белого камня.
К концу второй недели я наконец смог самостоятельно есть и передвигаться. К дому примыкал старый запущенный сад, почти полностью сбросивший листву к зиме. Удивительно, до чего меланхоличной кажется природа, начисто лишенная красок.