– Я же говорила, стремится к нулю!
– Ну сама подумай. В обмороки хлопаешься что ни день, засыпаешь посреди уроков. От физры освободили вообще, – Алька склонила голову набок.
– Слушайте! – начала орать я, но тут же опустилась до шепота. – Я не беременна, понятно?
– Да понятно-понятно. Просто мы волнуемся. Сечешь? – примирительно сказала Ида. – Так что не кипятись.
– И выкладывай, что с тобой, – подытожила Алька."
"Мне не хотелось врать тем немногим людям, которые продолжали бы любить меня, даже превратись я в чудовище Франкенштейна.
– У меня болезнь, связанная с… нарушением кровообращения в мозге. Отсюда постоянные обмороки. Сначала нападение в магазине, потом Феликс пропал, я перенервничала, и вот болезнь активизировалась. А до этого не проявлялась, – сказала я, придумывая на ходу.
– Ты умрешь?! – испуганно прошептала Ида.
– Еще чего! По крайней мере не в обозримом будущем. Но мне теперь нельзя нервничать, сразу отключаюсь. А еще не выяснять отношения, не испытывать боль, не возбуждаться, не волноваться и… ой, все…
– А жить как? – возмутилась Алька и, видимо, тут же пожалела о сказанном.
– Не знаю, – я уронила лоб в ладони, пытаясь не разреветься. – А еще меня достает по телефону какой-то мужик и просит встречи.
– Ух ты, – тут же переключилась на новую тему Ида. – Давно?
– Несколько недель.
– Как романтично!
– Не романтично. Если бы ты послушала этот голос, то поняла бы. Жуткий тип, без тормозов.
– Если будет доставать, накатывай в гости. Ты моей мамане, в отличие от Феликса, всегда нравилась, – подмигнула Алька.
– Спасибо. Но, надеюсь, до этого не дойдет.
Я не горела желанием снова столкнуться нос к носу с Алькиной матерью. Та работала следователем, вела дело о пропаже Феликса и успела изучить наше семейство вдоль и поперек.