Художница или актриса, поэтому немало удивилась, когда узнала, что ее профессия начисто лишена творчества и романтики: врач в клинической наркологической больнице.
– Да черт с ней, с погодой, мы поедем туда, где есть крыша над головой, – пожала плечами Алька, набивая рот печеньем. – «Койот», надеюсь, все еще стоит на том же самом месте?
– Не знаю, сто лет там не была, – кивнула Таня. – И вообще в последнее время стало тянуть в места поспокойней, старею, что ли…
– Во-во, и работу бы тебе поспокойней.
– Они тоже люди, Александра, – перебила ее Таня. – И если не я, то кто? Впрочем, это уже не актуально. Я уволилась давно.
Алька, Ида и я разом перестали жевать.
– Мама не говорила тебе? Еще в ноябре прошлого года. После того, как на меня напал пациент…
– О боже! Офигеть! Ужас! – хором выдохнули мы.
– Все обошлось, но через пару дней я положила заявление на стол.
– Швейцарской? Ну-ну, – буркнула Алька. – Похоже на развод.
– Я тоже так подумала. Но все равно, думаю, позвоню, чем черт не шутит. Объяснилась кое-как на моем хреновом английском.
– Вау!
– Я отправила им резюме по электронной почте, а через три дня они перезвонили и сказали, что рады взять меня на работу и начнут оформлять официальное трудоустройство.
– Ух ты! Вау! Так бывает? – снова загалдели мы.
– Не знаю, мне до сих пор не верится.
Алька подняла стакан с чаем, словно собираясь сделать тост:
– Ладно, раз так – еще один повод хорошенько оттянуться сегодня! Тетя Таня, ты с нами?
– Ни за какие коврижки, – усмехнулась та, выглядывая в окно.
Дождь не прекращался. День утекал быстро, как песок сквозь пальцы, и когда мы наконец отогрелись, выпили кофе, выгладили одежду и припудрили носы – на дворе начало вечереть. Таня великодушно выдала нам по теплой куртке и благословила на ночное паломничество по столичным клубам.