– У тела какие-то проблемы?
– Не то чтобы проблемы…
– ВИЧ? Какие-то заболевания?
– Нет-нет, не в этом плане.
– Гомосексуальные остаточные реакции? Донор был геем?
– Да нет же! Элли… остановись.
Кажется, она воспринимала мое сопротивление как часть прелюдии, как новую занимательную игру, и просто не могла вообразить причину, которая бы мешала двум свободным людям, более того, бывшим любовникам, еще раз скоротать время под одним одеялом.
– Диомедея сказала мне, что у тебя сейчас нет постоянного партнера, но… может, она ошиблась?
У меня отвалилась челюсть.
– Не злись на нее, это я ее спросила. Она сказала, что не знает точно, но ей кажется, что ты свободен, поэтому я и…
– Я не свободен, Элли!
Ее ладони, скользящие по моим предплечьям, остановились.
– Упс! – выдохнула она. – Кажется, я слегка не вовремя, да?
Элли рассмеялась, и ее смех был искренним: она, десультор, понятия не имела, что такое ревность. Ревность – обратная сторона Инсаньи – никогда не касалась ее души.
– А я уже было настроилась на безумную ночь, Ваша светлость! – хихикнула Элли.
– Уверен, там полно подходящих кандидатов, – улыбнулся ей я, кивнув в сторону ресторана. – Например Неофрон, который, помнится, как раз в твоем вкусе.
– Никому не говори, но я уже пробовала! – закатила глаза она. – Отшил меня, как школьницу. Но как хорош, сукин сын, особенно сегодня. Ты заметил? Никогда не видела его при таком параде. Одна рубашка, наверно, стоит как ВВП Зимбабве. Мне кажется, у него интрижка с Никтеей.
– Видел. Похоже на то.
– Ты же покажешь нам ее? – спросила Элли, резко меняя тему. – Свою девушку. Она тоже десультор?
Я застыл на месте, чувствуя тупую боль в висках.
«Моя девушка».
До чего же пьянящими были эти слова.
– Да, она десультор, Элли. Это все, что я могу сказать.
– Передай ей, что если она не будет тебя охранять, я украду тебя в два счета.
– Бесстыдница, – хохотнул я.
– Посиди без секса месяцок, посмотрю на тебя.
Она послала мне воздушный поцелуй и скрылась за дверью.
* * *Я в реабилитации Уайдбека, мое новое тело опутано датчиками и с ног до головы укрыто одеялом. Я слышу голоса по ту сторону двери и медленно приподнимаюсь на локтях.
– Входи, он уже здесь, – доносится до меня тихий голос сестры.
Дверь открывается, и я вижу Лику.
Мои глаза затягивает туманом, губы пересыхают, пальцы впиваются в одеяло.