– А что же еще? – насторожилась я.
«Что там еще в твоей голове, Феликс?»
– Не уверен, что тебе стоит это знать.
Я вылезла из кровати и подошла к нему. Села рядом с ним на подоконник.
– Слушай, – пожала плечами я, – тот Феликс, которого я помню, был беспринципным, безжалостным, отмороженным подростком. Все это я знаю. Вряд ли ты смог бы рассказать мне что-то новое, так что…
– Плакат на твоей двери. На твоей двери когда-то висел плакат, так ведь? Ты знаешь, при каких обстоятельствах он был сожжен?"
"Я вздрогнула.
– Знаю. И ч-что?
Феликс заговорил, но ужасающий смысл его слов дошел до меня не сразу.
– В ту ночь, прежде чем сорвать его, он очень долго стоял перед твоей дверью, оставив развлекающихся приятелей в гостиной, и раздумывал над тем, сможет ли он выломать дверь в твою комнату, и если да, то как долго ты сможешь сопротивляться.
Я приросла спиной к оконной раме, по телу поползла дрожь.
– Теперь ты представляешь, каково жить с этим? Сейчас я смотрю на тебя, и в моем мозгу вспыхивают далеко не безобидные мысли – не мои мысли, но я вынужден жить с ними и терпеть их. Лика, я больше не хочу ничего вспоминать и… не могу оставаться здесь.
Я перевела на него изумленный взгляд.
– Не могу поверить. Феликс просто терпеть меня не мог, как и я его.
– Он был без ума от тебя.
Я смутилась и покраснела, слава богу, в комнате царил полумрак, и не было видно, как я превращаюсь в красный овощ. Феликс стоял напротив, его лицо было бледным и напряженным. Я бы никогда не решилась сказать то, что сказала в следующую секунду, но мне показалось, что подходящего момента больше никогда не будет и что если я не спрошу сейчас, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Я набрала побольше воздуха в легкие и выдохнула:
– А ты? Что чувствуешь ты – новый и другой, – глядя на меня?
Кажется, только сейчас я заметила, как близко он стоит.