Мысленно обругав себя, я пришла в чувство, демонстративно закатила глаза и тоже пожелала ему «доброго утра»:
– Нельзя быть таким доверчивым и самоуверенным, это может привести к плачевным последствиям.
Тем более убедилась, что под простыней на мне платье. Я выспалась и чувствовала себя прекрасно, несмотря на бесстрастный взгляд мужчины, с которым проснулась в одной постели. Впрочем, взгляд этот не вязался с едва заметной ухмылкой на его чувственных губах.
– Знаешь, Кайя, со мной впервые спорит женщина, даже больше – играет.
– Игры до добра не доводят! – Я наставительно подняла палец, но нервно сглотнула, что не укрылось от него.
– Смотря с кем, какие, когда и где, – шире усмехнулся муж. – Хочу предупредить тебя, Кайя, что леары любят играть, правда, обычно это опасное занятие.
Я встала, поправила платье, волосы и уже хотела высказаться не менее иронично, но Йелли опередил:
– Кстати, ты храпишь во сне!
Мои щеки опалило жаром смущения и стыда. Я кашлянула, прочищая горло, и буркнула:
– Это небольшая особенность моего рода…
– Ясно. Значит, именно благодаря твоему роду, мои ночи никогда не будут тихими и спокойными, – сделал вывод Йелли, садясь на кровати.
Ну знаю я, что храплю тихонечко. Это действительно наследственная особенность строения носоглотки, которая передалась мне по отцовской линии. Даже записывала в юности свой сон, чтобы определить, насколько громко, и точно знаю, что это не «классический» храп, а легкое посапывание. А меня тут прямо нарушителем спокойствия выставили.
– У каждого свои недостатки! Я же твое излишнее красноречие терплю и не жалуюсь, не нравится – не слушай, – разозлилась я и, круто развернувшись, пошла искать ванную.
Вслед донеслось насмешливое, довольное хмыканье. Похоже, мужу доставляет удовольствие выводить меня из себя.
Я уже стояла обнаженной в роскошной бежево-терракотовой ванной, вытирая волосы полотенцем, как вдруг раздалась знакомая мелодичная трель, словно звонок. Затем передо мной, прямо посредине просторной комнаты, появилась, кажется, голограмма.