Он казнил уже шестерых своих воинов. Можно сказать, так, что не столько своих, сколько из тех, что были ему переданы от других старшин. Не все башкиры были готовы сражаться против единоверцев. А старшине еще придется оправдываться за свои решения.
— Командир, — как только из шатра сразу же вышел Алкалин, видимо, ждал у входа, подошёл Кашин. — Дозор взял одного грека-купца, и с ним ещё семь человек. Они шли к вам. Говорят, что сообщение от вашего родственника…
А внутри немного ёкнуло. Я даже не смог разобраться, что это: то ли переживания от возможного обвинения меня в предательстве, так как наверняка сообщение пришло от моего крымского деда; то ли какие-то родственные чувства вспыхнули.
Нет. Нельзя мне считать родственниками крымских татар. Это абсолютно противоречило всем моим целям, моему мировоззрению. Ну и приказать зарубить посланников от родственника я не мог. Как минимум, уже потому, что рассчитывал найти ту силу, которая бы могла подточить ханство изнутри. Потому-то и брал письма от матери, не открестился сразу же от всей этой истории.
"И как-то не вовремя будет происходить этот контакт. Уже через пять часов начнётся операция, в ходе которой я собирался утереть нос генерал-лейтенанту Леонтьеву. Ведь я пообещал ему открыть ворота Перекопа. И он принял этот вызов. Считает старик, что мой план провалится, каким бы этот план ни был. Что ж, посмотрим.
— У меня для вас послание… — сказал на вид грек, да и представившийся Георгиусом, что не оставляет сомнений в национальности.
* * *Перекоп
18 апреля 1735 года
Подпоручик Фролов, ряженый в маскхалат, выглянул из-за стены какого-то строения, скорее всего, склада. Даже сейчас внутри этого амбара можно было найти ящики и тюки, набитые всяким добром. Не успели вынести.
Крайне низкая пропускная способность всего лишь одних ворот крепости сыграла с турками и крымскими татарами злую шутку. Они не успели перевезти всё добро, содержимое складов, в том числе и отдельных торговцев, за стены крепости.
Но не это сейчас интересовало Фролова. У него стояла другая задача.
— Мы здесь не одни, — прошептал подпоручик, прислушиваясь и к окружающей тишине и к своей чуйке.
Передовой отряд из двух десятков бойцов моментально разбился на двойки, как и обучали сражаться в неполевых условиях.
Тёмные маскхалаты, выкрашенные в тёмно-серый, лица и кисти рук закопчённые.