Он у нас грамотный, языком владеет. За своего у немцев не сойдет, а вот допросить пленного – вполне способен. Только о чем сейчас этого фон Штрахвица допрашивать? Его часть, как собственно и всю дивизию, мы уже на ноль помножили, причем, походя, не особо напрягаясь. Его сейчас не допрашивать, а вербовать надо, пока он в шоке. Но сие уже политика, которая явно не нашего бригадного масштаба. Мы тут начали, а старшие товарищи продолжат. Со всей пролетарской сознательностью."
"И снова у меня возник вопрос – что же со всем этим все же делать? Самым простым решением будет спихнуть этот вопрос на голову начальства.
– Значит так, товарищ капитан, – говорю я Пилипчуку, – приказ будет такой.
– Так точно, товарищ подполковник! – ответил Пилипчук, с некоторым, как мне показалось облегчением, – Будет исполнено!
– Вот так-то лучше, – подумал я, кивая, и выбрасывая весь это мусор из головы, – У меня сейчас впереди одна забота – ночная атака на Карачев. Леса за Карачевым кончаются, и начинается открытая и вполне танкодоступная местность.
17 мая 1942 года, 23:05. Орел. Штаб 2-й танковой армии вермахта
Присутствуют:
Командующий 2-й ТА генерал-полковник Рудольф Шмидт.
Начальник штаба 2-й ТА подполковник генштаба Курт Фрейр фон Либенштейн.
Начальник оперативного отдела штаба 2-й ТА подполковник Вернер Вольф.
Командующий 35-м армейским корпусом генерал артиллерии Рудольф Кемпфе.
Командир 4-й танковой дивизии генерал-майор Генрих Эбербах.
Командир 51-й истребительной эскадры подполковник Карл-Готфрид Нордман.
Генерал-полковник Рудольф Шмидт был мрачен, как пастор, собравшийся прочесть заупокойную молитву. Настроение остальных немецких генералов и офицеров, сидящих в этой комнате, впрочем, тоже было ничуть не лучше. Сегодня был явно не их день.