Я достал телефон и набрал номер Бабакина. Долго пришлось объяснять ему, чего я от него хочу. Но в конце разговора я плюнул на всё, и просто поставил ультиматум — если он не привезёт сюда Алину или не даст мне поговорить с ней, я насру на все армейские контракты и ему первому сверну шею. Кажется, он мне поверил.
Через двадцать минут он привёз Алину, лично. Вылез из её машины, хмуро посмотрел в мою сторону, окинул взглядом машины полиции, и направился ко мне.
Алина приехала не сама. Ким за рулём машины, подаренной Демьяновой, спереди и сзади два чёрных, хищных тонированных внедорожника охраны.
Эдуард подошёл ко мне, сухо поздоровался и выслушал мою просьбу ещё раз, в более развёрнутом варианте. Просьба была странная. Я просто хотел, чтобы Алина поговорила с Владимиром Владимировичем Безруковым, и поняла, как он ко мне относится. Зол, сердит, ненавидит меня или презирает, или абсолютно равнодушен ко мне…
— Странная просьба, господин Романов, но я передам её Алине Николаевне.
Алинка — мой ходячий детектор лжи. Она могла чувствовать ложь, страх ненависть, презрение в крови человека так же легко, как читать книгу. Из неё выйдет прекрасный руководитель компании, кстати. Чувствовать, читать не только своих подчинённых, но и партнёров, и врагов — её Дар словно создан для этого, а не просто для банальных убийств или лишения мужчин их мужской силы…
Она мило пообщалась с Владимиром, с Янкой и Костей, и даже с Элеонорой, хотя об этом я её не просил, пожала Безрукову руку… Посмотрела на меня грустными глазами, кивнула, скромно и ободряюще улыбнулась, и одними губами прошептала «люблю».
Через десять минут вернулся Бабакин. Пожевал губами, словно собираясь мне что-то высказать или отсчитать за что-то, но наткнувшись на мой безразличный и колючий взгляд, передумал.
— Алина Николаева просила передать Вам, Майкл, что Ваш сосед ни при чём. Он искренне переживает, он хочет помочь, он честен и горит жаждой справедливости и мести не меньше Вас. Теперь Вы довольны? — Сквозь зубы проговорил он.
— Прости, Эдуард. Я не сдержался.
— Извинения приняты, господин Романов. — И уже спокойнее добавил. — Я Вас понимаю. И ещё… Мне кажется, кто-то сделал это намеренно.
— В каком смысле? — На всякий случай решил я выслушать и его мнение.