Гувернантка! Ее смехотворное, нелепое предложение о смене шифра! Вот что не давало ему покоя. Эта донельзя странная теория о связи между пересоленным обедом, пропавшими птицами и кражей! Какая великолепная, образцовая глупость! Но именно из-за нее он мучился уже два часа.
Эдвард Кендел не на шутку рассердился. Завтра же, твердил он себе, расхаживая по комнате, завтра же он поговорит с ней всерьез и объяснит, что нельзя… что она не должна… что эти ее дурацкие принципы должны оставаться при ней!"
"В своем воображении Эдвард Кендел призвал миссис Норидж к благоразумию.
Когда он закончил свою пламенную тираду, а воображаемая миссис Норидж раскаялась и устыдилась, мистер Эдвард вытер пот со лба, точно оратор, произнесший лучшую в своей жизни речь, и рухнул бессильно в кресло.
Именно тогда зазвенела сигнализация.
Вдохновленный успехом своего выступления, мистер Кендел не сразу понял, что это такое. Мысленно он все еще аплодировал самому себе и принимал извинения от гувернантки. Но в конце концов настойчивый звон достиг его мыслей.
Эдвард поменялся в лице. Он вскочил и бросился в коридор, по которому уже бежал на удивление бодрый мистер Уокер.
– Где это звенит? – крикнул священник.
– В оружейной! Скорее, скорее!
Пыхтя и толкаясь, мужчины добежали до кабинета.
– Кража! – выдохнул он. – Черт возьми…
За его спиной возникла перепуганная Люси, из-за которой выглядывала сонная Дороти.
– Господи, Эдвард! Да выключи же ты этот звон!
Когда сигнализация смолкла, все вздохнули спокойнее.
– Что случилось, дорогой?
– Ты не видишь? Нас обокрали!
– Что пропало? – деловито проскрипели сзади.
Все обернулись и увидели тетушку Полли в халате и с лампой в руке.
– Ох, тетушка, только не сейчас! – умоляюще воскликнул Эдвард. – Я еще не знаю, что украли.
– Так посмотри! Ты медлителен, как улитка.
Эдвард хотел уже ответить язвительно, но спохватился, что он и в самом деле должен сперва оценить размер ущерба. С колотящимся сердцем вошел он в оружейную и огляделся.
Шкафы раскрыты, ящики под ними выдвинуты, некоторые опрокинуты.