Вспомни, Сангуй, как ты унижал меня, каким изощренным пыткам подвергал! – Голос Янины налился гневом и негодованием. – Я не пощажу тебя даже за все богатства Золотой Орды!
Взяв рукоять меча обеими руками, Янина направила острие клинка ордынцу в лицо. Сангуй закричал, заслоняясь руками. Его крик оборвался на самой высокой ноте, когда острый меч, пронзив ему переносицу, вошел в череп до самого затылка.
Очистив меч от крови самого ненавистного ей человека, Янина устало направилась к маячившей невдалеке возвышенности, на которой колыхались на ветру русские стяги.
Взбираясь на косогор, Янина услышала голос молодого ратника, окликнувшего ее:
– Младень, из какого полка будешь?
Янина вздрогнула и обернулась на голос. От берега Непрядвы по этому же склону холма медленно взбирался гридень в залитой кровью кольчуге, с правой рукой, наскоро замотанной окровавленными тряпками.
– А ты из какого полка, друже? – нарочито громко спросила Янина, двинувшись к дружиннику навстречу.
– Я из дозорного полка, – прозвучал ответ.
Подбежав к раненому воину, Янина схватила его за плечи.
– Ропша! Милый! – радостно вскричала Янина. – Наконец-то я разыскала тебя!
У юноши от изумления рот открылся сам собой. Он оступился и, наверное, упал бы, если бы Янина не поддержала его.
– Янка! Ты ли это?! – бурно возрадовался Ропша. – Очам не верю! Как ты здесь оказалась?!
– Шла сюда с полками от самой Коломны, так и оказалась, – молвила Янина, взирая на Ропшу влюбленными глазами. – Я же сумела из Сарая выбраться еще в начале лета. Брат Настасьи помог мне в этом. Подругу мою горемычную помнишь?
– Конечно, помню, – кивнул Ропша. – Она-то где сейчас?
– В Орде мыкается, бедняжка. – Янина тяжело вздохнула. – Не удалось нам с Прохором Настю из неволи вызволить.
Видя, что Ропша еле стоит на ногах, Янина помогла ему добраться до повозок обоза. Там она сама сняла с него доспехи, омыла и перевязала его раны. Раненых русичей было великое множество, поэтому Янина, вызвавшись помогать лекарям, очень скоро вымазалась по локоть в крови. Кто-то из раненых воинов сам добирался до обоза, но многих приносили на руках, чуть живых и истекающих кровью.