Прикрыть ее, прислониться спиной — и отдышаться, вытирая обильно выступивший пот.
Олешка и близнецы сидели дома. Точнее, стояли. И каждый с бледным, перепуганным лицом. Да и вообще — выглядели они скверно. Даже от хмеля остался один только запах. Видимо, протрезвели от страха.
— Что случилось? — спросил Митька, отдышавшись и беря себя в руки. — Что за люди снаружи стоят?
— Служилые, — сиплым шепотом поведал Олешка. — Московской службы. По твою душу пришли.
Митька завис, переваривая услышанное. Олешка же продолжал:
— Посыльный из самого Кремля прибыл.
— А кто такой Гуго Уиллоби? — тоже шепотом спросил Митька, хотя внутри все уже похолодело.
— Так то тебе посыльный Игнат сам расскажет…
Митька хотел уточнить, откуда в доме взяться посыльному, как дверь, что вела во двор, распахнулась. На пороге показался высокий худой мужчина в кафтане из доброго, хорошо крашенного сукна. Его рыбачок не видел в той группе всадников.
Завидев Митьку, этот человек приветственно вскинул руку и произнес на латыни:
— Salve!
А потом продолжил довольно бодро что-то лепетать на этом языке международного общения.
Батя в свое время учил его не только чтению, письму и счету, но и кое-каким языкам. На том уровне, на котором сам их знал. Отсюда в лингвистическом арсенале Митьки и были несколько ходовых фраз и слов, необходимых для базового общения с ганзейцами на их родном языке.
— Salve. — А потом сразу перешел на свой родной язык: — Здравия тебе. Я по-русски говорить могу и считаю правильным на твоем языке говорить на здешней земле.
Посыльный, как и каждый, кому Митька предлагал перейти с латыни на русский, замешкался и удивился тому, что немец перед ним так ловко изъясняется на его родном языке.
— Отрадно слышать, — наконец выдавил он из себя.
— Перейдем к делу, — предложил Митька, которому не терпелось покончить с неопределенностью.
— Я ищу сэра Гуго Уиллоби, английского капитана.
Возникла пауза.
Посыльный, похоже, решил, что Митьке надобно «переварить» русские слова. Рыбак же лихорадочно соображал, что ответить.