Рыбак кашлянул в кулак да и скажи:
— Агафон, а Агафон, может, я тебе полезен чем буду, раз уж о торге договариваться?
Купец немало удивился. Пощурился, по губам скользнула улыбка, явно одобряющая.
— И чем же?
— Мало ли, какой торг смогу провести? Вот что тебе надо? Ты скажи, а я достать попытаюсь.
— Мало ли… — ответил Агафон, подался чуть к собеседнику, продолжил: — Иди…
Митька поднялся — ну попытка не пытка. По крайней мере, попытался. Он побрел к выходу, как-никак вся эта ночная история закончилась относительно благополучно для него самого.
— Ась? — отозвался Митька.
— Слушай, а прав ты, мало ли, как все обернется. У нас в Туле не хватает лошадок боевых, — сказал он…
***
До дома Митьку проводили люди Агафона, но заходить вместе с ним не стали, что тоже говорило о многом. Удивило то, что оповестить царских людей Агафон послал лишь тогда, когда подошла к концу их встреча.
Измученный и грязный, он завалился через порог, где его уже ждали новгородские купцы, тотчас облепившие его со всех сторон, как комары. Купцы выглядели озадаченными и обеспокоенными, еще бы — англичанин, за которого они поручились перед Государем, вдруг исчез.
— Ты где был? — раздраженно рявкнул Семён.
— Что стряслось? — поддержал Акинфий.
Вопросы сыпались со всех сторон. Митька был настолько измотан после бессонной ночи, что просто прошел, как какое-нибудь привидение, мимо галдящих купцов и завалился на свою кровать. Голова не работала, сил не осталось совсем. Стоило признаться самому себе, что последние события рыбак попросту не вывез. Наверное, еще чуть-чуть, и произошел бы окончательный надлом, но в этот момент в организме Митьки будто сработал предохранитель.
Пришел он в себя к следующему полудню, проспав весь день, ночь и бо́льшую часть следующего утра. И стоило ему только открыть глаза, как он обнаружил подле себя рыбачков, которые сидели возле своего капитана все это время, не смыкая глаз.