Только в прошлом году мы продали тысячи и тысячи сороков шкур разных генуэзцам да свеям, — с придыханием закончил купец.
Митька едва удержался, чтобы не уронить челюсть на грудь, прокручивая в голове названную Акинфием величину. Теперь понятно, откуда у новгородских купцов есть деньги на подобные пиры! Откуда деньги на то, чтобы собрать экспедицию в губу Варзины в столь кратчайшее время. Куда было Пскову до показателей этого воистину величественного Господина! Да по сравнению с оборотом Ивановского сто отец Митьки с его оборотами до разорения и вовсе не мог назваться купцом.
Конечно, каждый купец свой товар хвалит, поэтому Митька понимал, что Акинфий извернется, но представит Новгород в лучшем свете перед англичанином. Но понимал рыбак и другое: будь на его месте настоящий английский капитан, новгородцам бы удалось и его заманить. Масштабы торга шли колоссальные.
Выждав паузу, пока его слова произведут необходимое впечатление на собеседника, Акинфий продолжил:
— Разумеется, что торговать ты с Москвой пришел, и без спроса Царя Иоанна Васильевича торга не будет.
Рыбак кивнул — в Новгород отнюдь не было нужды заходить по пути в Москву, что правда, то правда. Существовали гораздо более быстрые пути, а по одному из таких шел тот самый «настоящий» англичанин Ричард Ченслор.
— Так-то оно так. — Акинфий остановился, отпустил локоть Митьки и встал подле него, прищурив глаз.
Разговор наконец перешел к сути.
— Что до Москвы, капитан, когда ты вышлешь делегата к Царю?
Вопрос прозвучал холодно, совсем уж холодно, контрастом ко всему сказанному прежде — те слова говорились с жаром.
Митька, убаюканный россказнями купца, оказался застигнут врасплох и не нашел сразу, что ответить. Только принялся лихорадочно формулировать ответ в голове.