Перестаю дышать, когда он добирается до моих трусиков под платьем. Немного оттягивая вверх хрупкую ткань нижнего белья.
— Настало время платить по долгам, Серафима.
Поднимаюсь на носочки, когда трусики врезаются в промежность.
Глава 27
— Вот так, сразу? — пытаюсь дышать, но совсем забыла как.
Смотрю на него снизу вверх. Ещё не до конца лишённые наивности глаза широко распахнуты.
— Надо было с тобой переспать, пока половина города тебя не перетрахала.
Его слова настолько несправедливы, что тут же вызывают во мне ответную реакцию.
Сжимает моё запястье, слегка меня встряхивая, и обрушивается на мои губы.
Вот что это, просто желание заклеймить меня! Как свою собственность. Кем я для него была, той и осталась.
Я сдавливаю пальцами его плечи, пытаясь сдвинуть гору. Не помогает.
Расслабляюсь, давая ему понять, что сдалась. И когда его движения становятся мягче, я кусаю его за нижнюю губу до самой крови.
Резко сжимает мои волосы на самой макушке, отцепляя меня от себя. А я испуганно смотрю в его бешеные, дикие глаза. По телу проносится пульсация необъяснимого возбуждения.
Дыхание частое, рваное. Вся кровь устремилась к щекам, губам и туда, к трусикам.
Эндорфины на какой-то миг усмиряют мою обиду, заставляя протянуть к нему руку уже в ином жесте.
Выдыхает, наблюдая за мной, словно за опасной, дикой пумой, пробующей на вкус кровь своей жертвы, решая, сойдёт ли она на ужин.
Его ладони опускаются ниже, на мой зад, отрывая от пола, понуждая меня обхватить торс ногами. Я немного приподнимаюсь над ним, опираясь на плечи, так что ему приходится посмотреть на меня снизу вверх, и касаюсь его губ. Пробуя выразить поцелуем ураган эмоций, бушующий в моём сердце.
Лишь сила воли останавливает меня от того, чтобы не закричать о том, что люблю его. Давно. Как безумно тосковала. Как моим глазам было больно оттого, что не имели возможности на него смотреть.
Я тысячу раз представляла этот момент. Мечтала о нём. Мне казалось, я заслужила ухаживаний. Или какого-то их подобия. Хотя бы одну долбаную розу мог подарить. Но нет.