Он избавил себя от моего общества и, если бы не случайная встреча, отчалил бы в свою Европу обратно.
А ещё я думала о том, поймёт ли, что он первый. Будет ли это для него иметь значение?
— Ну что, многому научили тебя твои ёбари? — отрываясь от моих губ, спрашивает, вглядываясь в мои глаза. Голос хриплый, низкий, вызывающий волну мурашек по позвонкам.
Раньше казалось, я видела все оттенки его злости, но сейчас там, в глубине его зрачков, пылало пламя.
Смысл вопроса доходит не сразу. Мне требуется время, чтобы мозг обработал информацию.
Он ведь всегда считал меня продажной. Способной отсосать незнакомцу ради красивой жизни. Готовой променять покровителя, если подвернётся случай. И трахающейся с другими мужиками, пока он строит свою жизнь без меня. Так что же теперь вызывает в нём злость?
— Если я такая шлюха, отпусти меня, — прошу, действительно желая уйти сейчас от него.
Его пальцы удерживают мой зад и ласкают одновременно, а затем грубо впиваются в ягодицы.
— Хотел бы, да не могу, — зло отвечает, и я верю ему.
Он будто сам себя презирает за то, что не смог вытравить из своего нутра желание обладать мной.
И тут до меня доходит. Ради меня — он поступился своими принципами. Пошёл наперекор себе.
С самой первой нашей встречи, когда опустилась перед ним на колени, — он оставил мне денег.
Что вообще всё это было? Он почитал Экзюпери и возомнил, что в ответе за меня? Решил, что приручил?
Бросает меня на огромную кровать. Платье задирается, но я даже не пробую вернуть его на место.
Наблюдаю за тем, как он медленно расстёгивает свою рубашку. При этом смотрит на меня так, будто хочет запомнить этот момент, — я на его кровати лежу с раздвинутыми ногами.
Пьяно улыбаюсь, хотя совершенно трезва. С каждой секундой предвкушения мой пульс ускоряется. Медленно вынимает запонки из рукавов, берётся за пряжку ремня. Бугор под брюками очевиден. Я совершенно неприлично пялюсь на него. Не видела члена с нашей последней встречи. Грустила.