Приняв душ, уснула в отельном халате. Дрожащими пальцами завязываю его на поясе, утопая в нём. Складываю руки на груди, будто ограждая себя от мужчины, норовящего нарушить границы.
— А если нет, то что, Сабуров? — сузив глаза, сверлю его взглядом.
— Я заберу тебя силой.
Очевидный ответ вызывает горькую усмешку.
— А дальше что? Всегда будешь брать меня силой?
Решительно огибает кровать, да так, что я пячусь, пока ногами не касаюсь прикроватной тумбочки. Дальше деваться в четырёх стенах мне всё равно некуда.
Продолжаю смотреть на него, упрямо задирая выше подбородок.
Он стоит некоторое время не двигаясь. Просто нависая надо мной, подавляя высотой своего роста. Изучая свою загнанную добычу.
Пытаюсь увидеть себя его глазами. Заплаканная девушка с разбитым сердцем.
— Ты меня любишь, — касается щеки, а я отворачиваюсь, сжимая губы.
Совсем не те слова, которые хотелось бы услышать. Эти я и так знаю.
Но мне кажется, я разгадала его план.
— Из-за этого предположения ты сделал вывод, что вправе так поступать со мной? Что я не смогу с тобой расстаться? — Он близок к истине. Но недостаточно.
— Не упрямься, Серафима, — сжимает моё плечо стальной хваткой. Потирает чуть-чуть, словно разминая зажатые мышцы. Но нет, он не пытается снять моё напряжение. Он просто держит.
— Ты действительно веришь, что я не смогу найти тебе замену? Не смогу вырвать из сердца? — привстаю на цыпочки, чтобы видеть выражение его глаз. Заглядываю в них, изучая воронкой закручивающийся в них тёмный омут.
Пальцы на руке впиваются жёстче. На миг мне становится страшно. Сердце ускоряет темп. Вижу, как вздулись на челюсти желваки. Того и гляди, зубы посыплются от того, как он их сжимает.
— Я никогда не дам тебе уйти.
В его словах нет двойного подтекста. Всё предельно ясно. Однозначно.
— А я твоего разрешения просить не собираюсь.
Мир неожиданно переворачивается, и единственное, что доступно моему зрению, — вид его потрясающего зада и спины.
Принимаюсь визжать что есть мочи и бить со всей силы его по спине. Но упёртый козёл даже не шелохнулся, ни один мускул от этих ударов не напрягся.
— Отпусти меня, Сабуров! — кричу на весь коридор. Кто-то из постояльцев отеля осмелился открыть дверь.
— У нас медовый месяц, — с настолько грубыми интонациями в голосе поясняет Сабуров постояльцу, что тот трусливо закрывает её обратно.
Обидно, блин. Что наглая ложь.