Снегурка…
Зимин всё же не удержался от искушения, поднял руки и нежно сжал плечи девушки. Замер в ожидании её реакции. На несколько секунд Даша также замерла, а потом расслабилась.
Волна адреналина разлилась в крови Седого. Докатился… Малейший отклик Снегурки воспринимает, как великое благо.
– Нравятся. Очень. Ничего не могу с собой поделать.
– Странно…
– Почему?
Она слегка пожала плечами.
– Не знаю. Девушки привыкли считать, что мужчинам нравится лицо, грудь, попа. А тут пальчики…"
"– Мы не выбираем, что нам нравится, а что – нет.
– Тебя интересует моё мнение?
Григорий сжал губы, проглотив иронию.
– Да. Я же спрашиваю.
Даша повела плечами, точно собралась скинуть его руки. По ладоням побежали искры, вызывая некий зуд, что требовал выхода – требовал сжать сильнее пальцы, никуда не отпустить.
Даша аккуратно повернулась к нему лицом, так, что ему даже пальцы не пришлось убирать, невольно порадовало.
А ещё он мог видеть её лицо. Не заплаканное. Немного уставшее, грустное и решительное. Последнее особенно хорошо, учитывая, какой путь его Снегурке предстоит пройти.
Григорий с маниакальной потребностью всматривался в любимые черты, желая знать, что у Даши ничего не болит. Бледная, но не морщится болезненно. И зря она не спит. Но он её понимал. Сон может не идти из-за переживаний и страха.
– Я как-то упрекала тебя в том, что ты раньше особо не интересовался им.
– Буду исправляться.
Он не заметил, как начал оглаживать её большим пальцем. На Даше были пижамные штаны и футболка с короткими рукавами. Он нырнул под них, лаская обнаженную кожу.
– Отвечая на твой вопрос. Нет, я не думаю, что есть что-то плохое в твоем… ээээ… фетише.
– Ты и сейчас босая.
– Конечно. Я же лежала на кровати…
– Даша, тапочки на что?
– Полы теплые.
– И что?
Он говорил мягко, стараясь не давить.
Она не отталкивает его, делится мыслями. Уже хорошо.
А он пока подышит ей… Чуть-чуть… Совсем немного…
– Не люблю носки. И тапочки тоже не люблю.
Вот теперь её улыбка ожила. Смягчилась, чем вызвала у Седого легкий приступ тахикардии. С ума сойти, в тридцать с лишним лет волноваться и радоваться как юнец от легкого, едва заметного отклика.
Так тоже, оказывается, бывает.