Я не знаю, сколько мне отведено. Гриша, пожалуйста! Я же просила, выслушай… Повторюсь: я не знаю, сколько еще проживу. Но теперь я точно знаю другое – не хочу больше откладывать жизнь на завтра. Хочу эмоций. Впечатлений. Хочу сделать то, о чем когда-то мечтала. У меня есть деньги Руслана. У меня есть… ты, – она задрожала, – Гриша… Мой первый сексуальный опыт связан с болью и… Я хочу его забыть. Стереть. Вычеркнуть. Заменить новыми эмоциями. Мне было с тобой хорошо. Тогда… Гриш… Займись со мной любовью. Сейчас. Пожалуйста.
"Гриша ожидал услышать что угодно, но не эту просьбу. Заняться любовью, а не сексом, что в их ситуации являлось немаловажной поправкой.
Даша смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых он тонул. Седой заметил легкую растерянность, которая сменялась решительностью и снова уступала место сомнениям. Они по-прежнему жили в душе Снегурки, но она намеревалась с ними бороться. Похвально.
Его девочке предстоит много сражений.
А он будет рядом. Всегда.
Гриша, не спеша и не делая резких движений, перехватил её руку, сцепив пальцы на тонкой кисти.
Он сначала поцеловал один пальчик, потом второй. Аккуратно, слегка посасывая и покусывая нежную плоть, при этом не сводя пытливого взгляда с лица Даши.
Он считывал её эмоции. Малейшие отклики. Ему важно было знать, что она потом не раскается, не шарахнется от него завтра. И дело тут уже будет не в его ущемленном самолюбии, с собой он договорится без проблем.
Дело в Снегурке.
Она больше не должна страдать. Не должна испытывать страх и сожаления.
Дыхание Даши сбилось, сделалось более глубоким. Она тоже наблюдала за Григорием с некоторой долей опаски.
– Гриша… Почему ты молчишь? – едва размыкая губы, спросила она.
– Смотрю на тебя, – честно признался он.
– И всё?
– Нет. Не всё. Ещё я трогаю тебя и пытаюсь собрать полетевшую к чертям собачьим выдержку и контроль. Меня раздирают противоречия.
– По… чему?
– Хороший вопрос, Снегурка.
Она несколько раз моргнула, а потом кивнула.
– Я уверена. Я не хочу жить… вернее, думать, что упустила нечто важное.