По-прежнему бледный, но уже отдохнувший. Солд посмотрел на него, как на преступника тысячелетия и с трудом выдавил: «Блага»; Малейв, заметив, что орионец не расположен к нему, кивнул с надменным видом.
«Замечательно, — подумала я. — Не только у нас с Акулой проблемы, но и у Солда с Малейвом. Как бы дело не кончилось дракой…»
Акела пошел искать Круек, а Ли привлек меня к себе. Нежная властность, с которой он сделал это, понравилась мне гораздо больше, чем церемонные целования ручек, которыми он злоупотреблял раньше.
— Ты выглядишь лучше, — сказала я.
— Просто выспался. Нина, моя мать хочет поговорить с тобой.
— Почему вы, центавриане, говорите: «мать»? Почему не «мама»? — спросила я.
— Потому что «мама» – это проявление нежности. А проявлять нежность к члену семьи в присутствии посторонних нежелательно.
Я похолодела, услышав знакомый голос, и испугалась настолько, что непременно бы удрала, не возьми меня Ли за руку.
И сейчас взгляд этих чудных глаз был нацелен на меня, как оружие.
— Дай нам поговорить, сын.
Ли мягко разжал пальцы и отпустил мою руку. Он отошел, а я осталась, старалась раздобыть где-то в закромах своего сознания хоть немного уверенности.
— Блага, — проговорила я отвратительно тонким голосом, голосом испуганной девчонки.
— Не знаю, желать ли вам блага, — медленно ответила женщина. — Не буду лгать. Выбор сына меня печалит. Даже ужасает.
Меня бросило в жар, и я задумалась, можно ли счесть ее слова оскорблением?
Женщина продолжила:"
"— Я не считаю вас плохим или недостойным человеком. Вы хороши собой, воспитанны и умны, а ставить в упрек ваше происхождение ниже моего достоинства.
— Постараюсь.
— Этого мало. Выбрав жену, центаврианин дает ей клятву верности, которую не смеет нарушить. Вы не проживете и четырехсот лет даже с помощью эо, Ли будет жить около тысячи.