На четвертый или пятый раз ей удалось поймать на лету пылающую искорку. Угодив в плошку, искра загасла, испуская слабый дымок, а затем, медленно, словно просыпаясь, замерцала тихим огоньком.
– Светец с конопляным маслом, – пояснила Беляна. – Странно только, что крысы на масло не польстились…
Слабые блики запрыгали на наших лицах.
– Хорошо бы и дровишек сухих, – мечтательно протянул Медведь.
– А перину пуховую не надобно? – фыркнул Лис и, немедленно получив затрещину, возмутился: – За что?!
– Уважай старших, – назидательно произнес Медведь, вызвав у Беляны веселую улыбку.
Я смотрел на ее мокрое после дождя лицо и удивлялся, до чего она отличалась от наших изласканных вниманием да заботой девок. Любая из них, кабы очутилась в полутемной землянке с незнакомыми парнями да еще и в грозу, начала бы рыдать, взывая к богам, или, забившись в угол, молча глотала слезы, а Беляна – смеялась!
– Тс-с-с… – Бегун, сидевший ближе всех к влазне, насторожился, услышав что-то, и высунулся наружу. Мгновенно все стихли, вспомнив, зачем явились в Даветь и что о ней слышали.
– Что там? – Лис придвинулся к Бегуну, но тот, продолжая всматриваться в сверкающий ливень, только покачал головой:
– Не знаю. Померещилось, будто кричал кто-то. Верно, гроза…
– А если не гроза? – Медведь пополз к светлому отверстию.
– Куда! Сиди, дурак, все одно ничего в такой дождь не увидишь. – Лис потянул брата за руку, но, остервенело рванувшись, тот веско сказал:
– Когда ты помирал, тоже дождь шел…
Мне не хотелось отпускать Медведя одного, тем более что Лис был прав, однако, судя по голосу, он твердо решил выяснить, что послышалось Бегуну.
– Погоди, я с тобой.
Непогода, разбушевавшись, хлестнула в лицо острыми струями. Обернулся к оставленной нами землянке и углядел вылезающую из нее голову Лиса.
– Ты куда?!
– За братом, – огрызнулся он и, выпрямившись, встал рядом. За ним бодро выполз Бегун.
– Я хоть покажу, откуда кричали, – начал оправдываться он, чувствуя на себе мой взгляд.
– А я одна боюсь, – соврала, присоединяясь к нам, Беляна.
Ветер срывал с плеч одежду, и даже не верилось, что совсем недавно светило солнце и нежная утренняя прохлада гладила по щекам. Вглядываясь в каждый бугорок, мы прочесывали заброшенное печище. Землянок на первый взгляд было немного, пять-шесть, не больше, и выглядели они заросшими, безжизненными.
Я уже начал уверяться, что крик Бегуну померещился, когда из дыры под моими ногами донесся едва слышный стон.