Явно не ожидавшие подобной развязки урмане сперва притихли, а затем заголосили на разные лады.
Я многое не понимал, но слышал два часто повторяющихся имени – свое и бога Тюра. Похоже, не осуждали меня за убийство – честный был поединок, и выжил тот, кто оказался более ловок. Ролло поднял руку, призывая к молчанию, и вышел ко мне в круг:
– Завтра мы не идем на лов. Печаль в наших сердцах. Доблестный воин пал от меча!
Ишь, как гладко стелет, уже и тупой нож мечом стал!
А ярл говорил:
– Проводим нашего брата в далекую вальхаллу со всеми подобающими почестями.
Один из молодых, едва вошедших в возраст годных для походов мальчишек, робко перебил ярла:
– А кто заменит могучего Альфа в далеком походе? Кто возьмет его долю и будет кормить его семью?
Ролло обвел тяжелым взглядом толпу. Подростки тянулись повыше, чтобы заметил. Отцы гордо поглядывали на возмужавших и окрепших за зиму сыновей – большая честь заменить Альфа. Не только хирдманном он был – почти другом самого Ролло!
Мелкие, подтаявшие в воздухе снежинки ложились на непокрытые головы, но никто даже не шевельнулся.
Я бросил нож, присел, набрав пригоршню холодного снега, растер его меж испачканными кровью ладонями. С пальцев потекла бурая жижа, закапала, проделывая в снегу дырочки-норки.
– Ты!
Я вскинул голову – взглянуть на удостоенного великой чести и увидел наставленный на меня меч ярла.
"Никто не воспротивился слову ярла. А если и были недовольные, то смолчали – за весной придет лето, и неизвестно, кого возьмет ярл в походы за богатой добычей, а кого оставит в родном фьорде – бить китов и тюленей да за рабами присматривать.
СЛАВЕН
Море, море, море… Нет ему конца и края. Катятся мрачные воды неведомо куда, молчаливо горбясь покатыми спинами. А в дурную погоду встают могучей стеной перед драккаром и гнутся в руках поспешающих к безопасному берегу гребцов тяжелые весла.