Ужасом и стыдом опалило душу… Не уберег я своего Славена, не уследил – не вынес мальчик тягот пути да ночи темной в чужом краю… Не выдержал, потерял рассудок! Бегал по поляне, будто пляску затеял странную, вертел над головой палкой горящей, искры огненные расплескивая, и бил ею куда не попадя… Особенно Медведю да Лису доставалось…
Я к нему кинулся было, но глянул на руку свою обожженную и будто споткнулся на полпути… Как же забыть я мог легенду старинную, из рода в род передававшуюся?! Старики частенько говаривали – смертный сон да сонная смерть, а ведь пошла эта присказка от Болотняка…
Заплясали в душе прежние страхи… Вещим сон оказался – никчемный я! Шел Славена от напастей и бед оберегать, а при первой же опаске маху дал!
– Ты что, спятил?!
Медведь не на меня зарычал – на Славена, а у меня сердце зашлось – шарахнулся от него в сторону, затаился белкой испуганной…
Охотник протопал мимо – каменной глыбой попер на Славена.
Исполох меня обуял.
Катилась от братьев волна ярости неудержимой, сметала все на своем пути. Неумолимо к Славену двигалась. Казалось мне – чувствовал, как тяжелый кулак Медведя крушит его ребра, как оставляет кровавую вмятину кистень Лиса, как кровь заливает глаза серые, и неожиданно для себя самого завопил пронзительно:
– Не трогайте его! Я виноват!
Братья на меня воззрились будто два барана на ворота новые.
– Болотняк – место не простое. В давние времена… Что я объясняю? Кому нужны оправдания да басни мои?
Махнул рукой, на судьбину свою неулыбчивую положась, выдохнул:
– Что говорить… Виноват я – не упредил…
– О чем не упредил? – заинтересовался, забыв об ожогах, Медведь.
Он отходил легко, да и сердился редко… Только мне на него глядеть стыдно было – спрятал глаза, в землю уставившись, чуть не шепотом вымолвил:
– Знахари и ведуны о Болотняке многое говорят… Я те рассказы ведал, а вас не упредил…
Мягкосердечный Бегун легко отозвался:
– Да ладно тебе виниться-то! Сказывай лучше, чего о Болотняке люди болтают…
Его хлебом не корми, дай сказ дивный иль историю какую послушать.