– Готовить не умеет, прибирать не умеет, а за все хватается!
– Я ей все делать велел! – цыкнул на него Хозяин. – А ты отдохни пока… Как девку замуж отдам, коли она ничему по хозяйству не учена?!
– Возишься с ней, как с торбой писаной! – разобиделся Воструха и полез куда-то за печь.
Зато девка засияла от счастья, видать, не надеялась, что Хозяин ее сторону примет, пригласила:
– Согрейтесь у нас, гости дорогие, отведайте угощения небогатого…
Красивая девка… Умная, ласковая… Повезло тому охотнику, коего она в мужья выбрала… Сам, небось, не ведает – как повезло.
– Лешачиха не мне жена, – угадал он мои мысли. – Лешаку… Лешаков много, а я им всем – дед и хозяин. Так меня и кличут – Дед Белый иль Хозяин Лесной…
Медведь, его не слушая, лихо принялся за угощение, а я все по сторонам глазел. Дивно было видеть семейство лесное и знать – не люди они. Глаза зрили не духов – мужей да девку, а нутро чуяло нежитей…
Да, как бы ни звались – коли они к нам с добром, так и мы без зла…"
"Чужак за стол так и не сел, остался возле печи в огонь глядеть.
– Благодарствую за угощение. Скажи – не видал ли где Ядуна с девушкой солнца краше?
Хозяин покосился на него, потемнел.
– Не тебе, ньяр, рот в моем доме открывать! – загрохотал Хозяин. – Не тебе вопросы задавать! Волх умен – прежде чем вас кликать, для всех, с ним пришедших, у меня приюта и милости выпросил! Разве мог я знать, что приведет он с собой врага лютого? А кабы знал – не приветил бы никого из вас!
Меня от его голоса аж передернуло – нежить, а ненавидит, будто человек простой, – до дрожи телесной! Нелегко придется ньяру на кромке, коли столь приветливый дух его убить готов, не раздумывая.
– А все же, Лесовик, ответил бы гостю, – негромко посоветовал, не поднимаясь от печки, Чужак.