По крайней мере полкроны из заработанных на жатве денег оставляли в трактире, и по всей Горке весело позвякивали кувшины и пивные бидоны. «Ведь сельский праздник бывает раз в году», – говорили люди и наслаждались богатым угощением и напитками, а также суматохой, вызванной тем, что вокруг так много народу. Им и в голову не приходило, что они отмечают происшедшее пятьсот лет назад освящение маленькой старой церквушки в соседнем селе, которую мало кто из них посещал.
Тем из жителей Фордлоу, кто любил веселиться, приходилось в тот день отправляться в Ларк-Райз, потому что в родном селе, кроме праздничного обеда, никаких торжеств не устраивали.
Из рыночного городка и окрестных деревень сюда прибывала по меньшей мере сотня человек, знакомых и незнакомых; не то чтобы в Ларк-Райзе было чем заняться или на что посмотреть; но ведь был праздник Фордлоу, а приятная прогулка с выпивкой в конце – отличный способ провести прекрасный сентябрьский воскресный вечер.
Праздничный понедельник (ибо торжества продолжались два дня) отмечали только женщины и дети, мужчины были на работе. Это был великолепный день для чаепитий; со всей округи в Ларк-Райз толпами съезжались матери, сестры, тетушки и кузины. Главным угощением на этих чаепитиях являлся роскошный «пирог пекаря» с ягодами и пряностями, который получали следующим образом.
– У этих пирогов только один недостаток, – говорили женщины. – Они чересчур скоро исчезают!
Пироги действительно исчезали: они были слишком вкусными, а вокруг было слишком много детей.
К Праздничному понедельнику женщины тщательно наводили дома порядок; и, когда в распахнутых окнах покачивались мальвы, за которыми виднелась пустая желтая стерня, а в доме не смолкали дружеские разговоры и смех, чаепитие бывало весьма приятным.
В начале восьмидесятых праздник в Фордлоу стал настолько известен, что внешний мир командировал сюда пряничный киоск с пожилой торговкой.